Он чувствовал, что, сбежав от беды, поступил низко. Но уже не осталось сил смотреть на всеобщее горе. От воинов Хаттусили, хотя они тоже были измотаны переходом и сражением, сейчас было больше пользы.
К ним подошла женщина. Её платье была ещё недавно ярким и пёстрым, а сейчас измазалось в пыли и золе. Ни слова не говоря, она подсела к Хастияру, и прежде, чем он успел что-то сказать, обняла его и расплакалась.
Прибежал посланник от Гасса с кувшином. Хастияр протянул его женщине. Троянка выпила изрядно, но даже в лице не изменилась. Разве что перестала рыдать. Только тогда Хастияр и спросил её:
— Скажи что-нибудь, Элисса, не молчи. Твой сын жив?
— Да, и мой сын, и сын Руты, и она, живы. Чудом каким-то. Почти все, кто от нас близко был — погибли.
— Кто она? — тихо спросил Хаттусили у друга.
— Это невестка покойного приама, мать наследника, — ответил ему Хастияр.
— Ясно. Госпожа, всё уже закончилось, — Хаттусили понял, что женщина уже собой не владеет.
— Элисса, если хочешь, поедем со мной, — внезапно предложил ей Хастияр.
Но она только покачала головой.
— Нет, я никуда не поеду. Мои предки когда-то давно сбежали с Крита от войны и землетрясения. И вот теперь снова война, снова землетрясение. Но я никуда не побегу, я останусь здесь. Просто эти развалины — это мой единственный дом. Я здесь, в Трое родилась, и никуда отсюда не уеду.
Так они и сидели втроём на берегу. Молчали или обменивались малозначительными фразами. Передавали друг другу кувшин.
А за спинами их Богиня Солнца поднималась на свой полуденный трон.
Глава 21. Дважды рождённые
В нашей жизни нет места слабости.
Скажет и человек, и бог:
Только сильные у судьбы в чести.
Но, как правило, есть подвох...
И терзают сердца сомнения.
Продолжается вечный спор,
Где различные точки зрения
Составляют один узор.
Мы воюем за право выбора
На крутых поворотах дней.
По законам, увы, невыгодным
Для богов, как и для людей.
И пугает сердца забвение.
Всем хотелось бы обрести
Веру в лучшее продолжение
Незаконченной повести.
Там нити переплетаются,
Попробуй, найди свою!
Одна за другою тянутся,
Друг друга не узнают...
Меж мелкого и весомого
Ведут бесконечный бой,
А выбор пути знакомого
Так часто зовут
Судьбой.
Троянец замолчал. Он не любил прерывать историю, дабы подогреть любопытство слушателей, как делали некоторые его собратья по ремеслу, но нынешняя повесть вывернула душу наизнанку.
Душа таилась в плотном клубке обыденных забот, в переплетении нитей, что слой за слоем оборачивали и скрывали воспоминания о далёком и, теперь казалось, уже и не существовавшем никогда прошлом.
Год за годом, день за днём истончалась его нить, что свивала Пряха. Недалёк уже миг, когда рассекут её ножницы Неотвратимой. И теперь, на закате жизни так мало у него осталось сил, чтобы заглянуть туда, в глубину клубка, в самое его начало, где сплелись в одну две нити, что протянулись с востока и запада навстречу друг другу. Так мало сил, чтобы прожить непрожитое, не разорвав своё сердце.
— Эй, старик, послушай, так не годится! — сказал щербатый парень, — откуда ты это взял?
— Что? — Троянец поднял на него недоумевающий взгляд.
— Разве такое было — наш лучший воин не в честном бою победил вашего, а подло, предательски, в спину! Нарушил все божеские и человеческие законы! Так не могло быть!
— Почему же не могло, это было на самом деле, это правда, — не согласился с ним Троянец.
— Нет, этого быть не может! Ты нам приврал, старик! Не обижайся, я тебя не виню. Просто вам, троянцам, обидно, что ваши проиграли тогда, вот вы и сочиняете небылицы, что, мол де, ахейцы победили нечестно!
Троянец вздохнул. Что и говорить, обидно, что когда-то твои предки проиграли. Но обвинять во вранье, это было уже слишком. Потому он просто сказал парню:
— Да, мы проиграли, и ахейцы разрушили Трою. А разве ваши выиграли тогда?
Он указал козопасу на развалины, в которых они сидели сейчас. Даже обломок былого величия был много лучше, чем нынешние дома, что простолюдинов, что вождей, всё едино. Ничего в нынешней жизни разрушителей Трои не говорило о том, что они одержали блестящую победу. Наоборот, ахейские города разделили судьбу погибшей Вилусы. Никаких преимуществ у победителей перед побеждёнными не было.