«Амфитея, беги!»
Он потом долго сидел там, на берегу. Немигающим взором смотрел на море, на безмолвные скалы. На равнодушное небо.
Позже, когда приковылял обратно на стоянку, расспросил Биридийю, не находил ли он там женщину. Нет. Среди мёртвых тел женщины не было. Она бежала вверх по тропе. К алтарю. Оттуда один выход. Он его видел. Скалы, волны.
Может она ещё жива? Женщины — всегда ходовой товар.
Он сжал зубы. Это вряд ли. Слишком хорошо он её знал.
Хоть и оставалась ещё ничтожная возможность, что она жива — где теперь искать? Он даже не знал, кто были те убийцы. Пираты.
Он идёт по тропинке, петляющей среди можжевельников, слушает, как поют птицы. Улыбается своим мыслям. За спиной слышны быстрые лёгкие шаги...
Несбыточная мечта. Насмешка богов.
Лучше бы принять смерть и отправиться к предкам, чем вот так вновь обрести память и ощутить жизнь во всей её горечи.
Как он удержался от того, чтобы перерезать себе вены?
Сам не знал.
Шло время. Он почти полностью поправился. Память вернулась. Снова помнил всё. Долго копался в голове, пытаясь выудить хоть малейшую зацепку — кто. Но так и не смог.
Попытался вспомнить, как получил тот удар. В этом преуспел больше. Помог и Биридийя, подробно описал рану.
— Крови много. Всё лицо в крови. Страшно смотреть. Но череп-то целый, не лезвием били.
Ну конечно, секирой тот верзила был способен быка пополам развалить. Как так вышло-то? Либо кто-то другой его приложил или тот верзила обухом. Обух тупой, но, если краем ударить да слегка по касательной — кожу сдерёт. Крови много будет. Так и вышло. Просто оглушили его, получается. А что не добили, так верно решили, что и без того готов. Этот здоровяк, верно, после удара мимо цели на противоходе секирой махнул. Может и сам не понял, что не лезвием попал, потому как ему от Автолика тоже досталось и боль сознание чуть притупила.
Автолика захлестнула апатия, но по мере того, как заживали раны, появилась и мысль, что этим людям надо отплатить за добро. Он начал помогать им в малых делах, что в многообразии своём и составляют каждодневный быт скотовода.
Наступила зима и сутии снялись с места, откочевали в Страну Кедра на укрытые от злых ветров пастбища. Он ушёл с ними. Уже довольно сносно говорил на их языке. Знал весь род. Женщины перестали его сторониться, а девушки посматривали с интересом.
После солнцеворота глава рода сделал ему лестное предложение — одну из своих дочерей. Автолик оказался в затруднительной ситуации — как не оскорбить отказом. Долго подбирал слова. Сказался, что обременён тайной службой могущественному царю, за что и убить его пытались. А поскольку умереть не вышло, то и службу не отменить.
Нужно вернуться.
Что ж, не обрадовал, но и настаивать не стали.
Он пробыл с сутиями до поздней весны, а потом засобирался в путь. Куда идти давно решил. Надо вернуться в Страну Реки. То дело, на которое намекал Пасер... Он с каждым днём всё больше убеждал себя, как оно важно.
«Та-Кем и Хатти никогда не договорятся».
«Всё в руках богов, а может и не всё. Может и мы, смертные на что-то способны. Зачем же боги наделили нас мыслью и способностью к речи? Не задумывался об этом, муж, преисполненный мудрых советов?»
Теперь он задумывался об этом каждый день
Ради её памяти.
Каким же путём идти?
Сушей долго. С его-то ногой он не один год ковылять будет. А жрать чего в дороге?
Или морем? Так заплатить за проезд нечем. Но была, не была. Может удастся на ладью какую наняться, хотя бы даже и гребцом.
Помогли ему припасами, как могли. Серебра у сутиев не было. Лепёшек дали, вяленного мяса. Распрощался он со своими спасителями сердечно, да двинул в путь-дорогу.
В гору петляла тропа, меж кривых можжевельников вилась...
Автолик встал, закинул за спину мешок и зашагал дальше на север. Чтобы в итоге попасть на юг.
Хастияр оглядел просторное помещение царского архива. Всё здесь было привычным и знакомым с юности. Длинные ряды полок, на которых разложены тысячи глиняных и деревянных табличек с законами хеттского царства, договорами и письмами владык иных держав хеттским царям, а также множество священных гимнов и иных премудрых писаний. Между полками сновали младшие писцы в поисках необходимых табличек. Порой в архиве появлялись и вовсе загадочные люди, чья истинная служба была известна только высшим сановникам Хатти.
Архив был сердцем державы, средоточием опыта, что накопило великое царство за века существования. Когда правитель собирался начать войну, заключить договор, а то и просто отправить письмо в сопредельную страну, он просил принести таблички, в которых было написано о прежних делах с предками нынешних иноземных царей. В старых записях обычно находили образец и сверялись с ним. Так опыт давних времён служил хорошим подспорьем, чтобы новые поколения правителей страны хеттов находили наилучшие решения для самых сложных вопросов. Ибо всё уже было в давние времена — и славные завоевания и позорные провалы, заговоры, цареубийства, смута и наивысшие успехи великой страны.