Щедро раздавая похвалы, лабарна скрывал раздражение — воинов и колесниц он ожидал гораздо больше. Все подвластные цари ещё до совета рассыпались в многословных витиеватых оправданиях. В полной мере выполнил наказ брата только Хаттусили, но и тут лабарна усмотрел ложку дёгтя в бочке мёда — значительную часть воинов Верхней Страны составляли дикие каски. В их выдающихся воинских умениях Муваталли не сомневался. А вот в верности и надёжности совсем не был уверен.
Следующие слова лабарны восторгов не вызвали совсем. Муваталли объявил:
— Приказываю всех в обозе, кто к войскам отношения не имеет, оставить в Тархунтассе, на обратном пути заберёте всех. В Яхмад идём налегке.
Военачальники переглянулись.
— Всех, этого кого, отец? — спросил Урхи-Тешшуб.
— Всех, это шлюх твоих, — резко ответил лабарна, — и не только твоих. Как я поступаю с теми, кто ослушается моего приказа, все помнят?
Согласились ли они безропотно с царскими словами, или всё ещё тайно надеялись весело провести время в походе, выяснять предстояло Первому Стражу.
Следом пришла очередь выступать Хастияру. Ему доверено было рассказать о причинах нынешней войны. Ведь решение сложных вопросов хетты начинали с рассказа об их причинах, о предыстории, о том, как дошли до жизни такой.
На память свою Хастияр никогда не жаловался, но сейчас читал с таблички, ибо дело очень уж серьёзное и боги следят внимательно, оценивая, праведное ли оно. Хастияр перечислял, сколько раз прежние правители Амурру поочерёдно переходили то на сторону Хатти, то на сторону Мицри. Нарушали клятвы, брали золото у нового хозяина, присягали ему, и вновь изменяли клятвам.
Не одна лишь страна Амурру грешила подобным. И иные правители городов Яхмада на протяжении последних десятилетий метались между двумя великими державами. Выбирали, под чьей рукой легче и сытнее живётся сейчас, чья страна сегодня сильнее. И чьё войско, Хатти или Мицри, будет под стенами города первым. Кому принести клятву, не сбить ли изображение двуглавого орла Хатти, едва лишь с юга донесутся слухи о том, как в Стране Реки собирается новый поход. И не повесить ли его вновь, едва воинство Престола Льва двинется на юг.
Когда дошёл Хастияр до происков нынешнего правителя Амурру, Бентешины, показалось ему, будто внимательно слушают речь только царь и Хаттусили. Остальные давно запутались, потеряли нить рассказа, да и забыли, кто и сколько раз кого предал. Принялись глазеть по сторонам, перешёптываться.
Следующим речь держал Первый Страж, Тур-Тешшуб. Его задачей было донести до собравшихся, какие силы находятся в распоряжении противника.
— По нашим сведениям, — говорил Тур-Тешшуб, — враг располагает двумя воинствами, называемыми «Амен» и «Ра», по именам богов мицрим.
«Начальник вестников» Шунашшура сидел рядом с Алаксанду и негромко «просвещал» соседа, который представлялся ему неискушённым провинциалом с края света. Шунашшуре это доставляло удовольствие. Вот и сейчас он в очередной раз прокомментировал слова Первого Стража:
— Перед войском «черноногих» несут вот такого золотого петуха на палке.
Он показал руками размеры «петуха». Алаксанду хмыкнул.
Слова эти Шунашшура вроде бы вполголоса произнёс, но их услыхали все.
— Это изображения богов, — заметил Первый Страж недовольным тоном.
— Петух? — удивлённо переспросил Хамитрим, второй двоюродный брат царя, «смотритель золотых колесниц», главный царский конюший, ведавший всеми делами колесничего войска, — орёл же. Почти как у нас, только голова одна. Орёл там бога Солнца изображает.
— Не орёл, а сокол, — возразил Хастияр.
— Это точно, — поддержал его «виночерпий» Сапарта, — именно сокол, а не орёл. Сокол орла слабее.
— Мы отвлеклись, — грозно сказал лабарна.
Военачальники притихли. Муваталли посмотрел на Первого Стража и кивнул ему.
— Также по сведениям моих разведчиков, — продолжил Тур-Тешшуб, — мицрим собираются вести войну одновременно с разными противниками. Они отправляют одно из воинств, именем «Сутех», на юг. Так что в Яхмаде их не будет. А общее число войск Чёрной Земли по численности составит примерно десять тысяч воинов.
Все снова возбуждённо зашумели. Чем дальше, тем новости лучше и лучше. Войско противника втрое меньше нашего! Было отчего обрадоваться. Союзники принялись поздравлять друг друга, словно Рамсес уже пришёл сдаваться на их милость.
Но тут взял слово Хаттусили. Он обратился к Первому Стражу: