— Пока довольно о свиданье, что состоялось после… — это ты о чём?
— Не подглядывай! — возмутился Хастияр.
— Да ладно, тебе! Покажи!
— Не покажу. А то будет, как всегда.
— Это как?
— Вот так. Скажи ещё, ни разу над песнями моими не смеялся. Лучший друг, тоже мне.
Хаттусили вздохнул и сел рядом. Хастияр спросил его:
— Ну, что? Она согласилась?
— Да!
— А отец? — спросил Хастияр.
— Он тоже. Мы завтра уезжаем, в столице я всё к свадьбе подготовлю, а невеста приедет следом. Так мы сговорились.
— Так чего же ты такой мрачный?
— А всё из-за тебя! Отчего ты меня одного оставил? Мог бы со мной к отцу свататься пойти. У меня там колени тряслись. Почему-то. Сам не понимаю, почему.
— Да ладно? — удивился Хастяир, — при Киндзе не тряслись, а тут…
— Да, вот так! — резко ответил Хаттусили, — а при Киндзе не тряслись и вообще никогда не тряслись!
— Нет, я не мог с тобой пойти. Во-первых, ты без меня прекрасно справился. Видишь, даже волнение поборол.
Он хотел сказать «страх», но передумал.
— Во-вторых, я твой друг, но и невесте родственник! Я не могу беспристрастно судить!
— Чего судить-то?
— Ну как? Достоин ли ты её.
Хаттусили посмотрел на него исподлобья:
— А что, сомнения есть?
— Нет сомнений, не переживай. Я сказал неудачно. Просто ты сам должен был это сделать. А что сомнений нет, я тебе докажу. Смотри вот, сочинилось у меня. Ещё ведь не знал, что они оба дадут согласие!
Хастияр начал читать:
В стране Вилуса, близ города Троя, есть подземный источник. Троянцы его весьма почитают, зовут священным и приносят жертвы, как божеству. Из-под земли он бьёт, разливаясь искристыми струями, звенит, как струны лиры.
Троянцы говорят, что обладает он особенным даром, ведь его вода делает голоса здешних певцов замечательными, наилучшими во всей округе. Потому и славятся музыканты из Трои, зовут их петь и на деревенские праздники, и во дворцы царей соседних держав.
Чужеземцы, которых в Трою приезжало немало, тоже пробовали воду священного источника. Хотели получить такой же звонкий голос. Но почему-то ничего у них не выходило.
И в холода, которые время от времени случаются на земле Вилусы, он не замерзает. И в жару, которая стоит сейчас, в конце лета, даёт прохладу. Если кто-то из троянцев долго отсутствовал дома, то первое, что он сделает, вернувшись на родину — принесёт дары источнику и выпьет благословлённой богом чистейшей воды.
Хеттору поступил, как заведено. По возвращению из похода он пришёл к источнику и из него напился. Поблагодарил богов за удачу на войне и за то, что помогли благополучно вернуться на родину.
На обратной дороге он только и думал, что вот теперь прославится на весь город. Многим ли посчастливилось победить такого знатного воина, как тот вельможа мицрим? Ведь пока воины Вилусы стояли после сражения в хеттском лагере, только и разговоров было, что какой-то молодой троянец убил некоего знатного воина, не иначе, как приближённого самого фараона.
Но слава прошла мимо. Только троянцы въехали в ворота родного города, честолюбивые мечты Хеттору развеялись, как утренний туман. Нет, конечно, и ему были рады. И схватку с тем вельможей обсуждали. Два-три человека.
Вернувшись домой, Алаксанду сделал вид, что великий поход, из которого они возвратились, на деле ничем не отличался от рядовых стычек с пиратами. Ещё бы, далеко не всем довелось поклониться родному порогу, обнять близких, а добыча, на которую надеялись, оказалась совсем не велика. Уж никак не покрывала жертву кровью, что принесли троянские воины.