Торговые, они подле, но также охраняются. Армия превыше всего. Миролюб князь Мирградский, вопреки сакральным смыслам наименований, хоть и не был воинственным, но армию почитал.
"По заветам деда моего, держишь дружину в надлежащем состоянии, с ней и земли, и злато добудем. Всё помню, отче, правитель!"
От пристаней снизу, шли лестными вверх, их выдолбили в удобном месте, на склоне. Носильщики здесь прилично зарабатывали. По такому проходу шли люди и проносили кладь ручную, скот также переправляли, реже, зерно грузили в повозки здесь и отправляли по длинной дороге, которая так и называлась, она огибала склон, и долго, но плавно поднималась вверх.
"Когда последний раз был здесь... думал кран соорудить, где же мой ученый муж? Найду ка я его..."
* * *
Недалече до дня.
Солнце непривычно жарит. А голубое небо изничтожило облака.
Если с моря они видел только силуэт, то теперь сразу и резко окунулись в быт города, который уже наваливался массой на край обрыва!
"Ещё до того белокаменная краска заиграла! Ох... тяжелый подъём!"
Они пошли по узкой дороге. Неспеша, преодолевая немногие сотни шагов наверх.
И тут же площадь. Торговля.
Прилавки, целые ряды, даже шатры стояли, повозки, везде шныряли люди, группы людей, стоял базарный шум, неразбериха при четком меркантильном порядке. Ругань, ор, крики купцов, расхваливающих товар.
Неподалёку же стояла небольшая сцена, на которой представили рабов для купле-продажи. И суровый довольно смуглый человек с пышными губками, побритый налысо, но с изящной бородой и усами, размахивая плёткой, рассказывал потрясающие вещи о выносливости, силе и послушании этих рабов.
"Да, брат! Да! у тебя чудеснейшие покорённые тобой, должно быть эти дикари добыты в ужасных сражениях!"
Бажену было слегка обидно... он не любил работорговлю.
Дернул Гладвина, который смотрел на фрукты и ягоды, некоторые были в диковинку.
-Слушай, его борода уже перешла в разряд искусства! - остро подметил пленник.
И оба залились искренним смехом с издёвкой, отчего ещё веселее.
Но после Гладвин провел рукой по своим усам и слегка смутился.
Площадь окружали большие каменные дома, с небольшими окнами, близко к потолку, с железным кованным решётками, в которые по виду вложили душу, и даже не одну. Крыши из глиняной черепицы. Двери дубовые, обшитые везде железными полосами, тоже в узорах, к ним вели каменные ступени, с железными перилами, также искусно выкованными.
Улицы, сплошь мощённые камнем.
Они уже шли по кварталам, которые считались портовыми, близко к площади, как объяснил рыцарю купец:
-Площади акульей, или акул, можно говорить рыб, или даже рыбное место, должно быть именуют заслуженно, но было это очень давно... Сейчас сложно представить, но дед рассказывал мне, что его дед, рассказывал ему, как с этого места скидывали здешних жителей.
Здесь были дома старые, поросшие плющом, часто из камней бил кустарник, по обочине росла трава, иногда были даже аллеи, в которых были старые деревья.
Такие небольшие парки разделали пару кварталов, иногда.
-Местные жители? - изумился, и только, Гладвин.
-Да! Это были туземцы, дед говорил, они были все как на подбор зеленоглазые, и мы истребляли их. Честно говоря... он позже упомянул, что туземцев было гораздо меньше...
-Занятное дело, может и есть летопись? аль это устное предание?
-Конечно есть! Но они под замком. - Нораздо тише, на ухо, - Мы обязательно проникнем, я сам хотел кое-что украсть оттуда.
-Украсть? - уже действительно удивился Гладвин, любивший изредка побаловать себя азартом.
-Позже объясню. - отмахнулся Бажен.
После устарелых, даже дряхлых уже построек, последовало возвышение, крутой склон был облицован базальтовой грубой кладкой. Широкие каменные ступени вели на верх, где продолжались подобного рода дома, но больше, с подпорками, большими светлыми окнами из стекла, там основания огорожены решётками, посажены цветы.
Подходя к этому месту, тишина заметно усилилась, стало спокойнее.
Видно было, площадь с фонтаном, там уже располагался прекрасный сад.
пред Гладвином и Баженом встали стражи, около пяти, ещё десяток расположился ещё неподалёку, у них были столы и стулья, они развлекались игрой, кто-то перекусывал хлебом и запивал водой.
-Эти, - в пол голоса заговорил купец, - дружинники моего отца.
Рослые со светлыми и рыжими бородами, густыми, белёсыми бровями, голубыми холодными глазами, все к ряду. В кольчужных рубашках, с кавалерийскими мечами на широком поясе, шлема защищавшие головы подобны куполу, заострялись на верху, с наносниками и надглазными выкружками, на шеи свисали бармицы, слегка покрывавшие наплечники. Наручи, на руках сжимавших рукоять, одетых к тому же в латные рукавицы.