Картина не слишком радовала.
По левую руку плыл флот из десятка Круглых кораблей и пяти галер. Там вскоре завяжется морское сражение, потому как гавань Грахарда не пуста, отнюдь.
По правую руку поднялись столбы дыма. Горели селения.
Так начиналась осада.
Разведчик развернул лошадь и дал галопа обратно, дабы описать обстановку.
* * *
Цитадель представляла из себя больших размеров строение из каменного кирпича, в тридцать аршин высотой. Стены были выстроены так, что углами указывали примерно по сторонам света. Над зданием на востоке возвышалась ненамного башня.
Среди кладки встречались узкие окна-бойницы.
Под самой крышей, двускатной дощатой, деревянная надстройка, с галереями, для стрельбы под стены.
На ней уже немного засуетились люди, конечно, ждавшие вражеского наступления. Стрелки томительно наблюдали начало морского боя.
Из гавани вышли четыре галеры, которые пошли на вражеский флот, не сильно превосходящий. В темнеющем море слышался отдаленно шум. Корабли обменивались залпами зажжённых стрел, зажигательными снарядами. Один из грахардских загорелся... Другие же сталкивались, цеплялись.
абордажные бои.
Здесь же подле крепости поселение. Плотная бревенчатая застройка. На которую спустился мрак. Зажглись светильники.
* * *
Дождь перестал.
Деревянные двери отворились.
За частокол вышли три десятка людей, взявших с собой три десятках длинных охотничьих луков, так как других не было.
Вышли десятка горожан, для начала земляной работы. Требовалась насыпь. Возле моста, после которого дорога сразу заворачивала ко входу, поставили факелы. Пока одни рыли, другие точили колья.
Два всадника выехали позже для патруля вдоль реки.
"Грахард в активной обороне!" - подумал Криштоф, наблюдавший это с коня, стоя там, где недавно его разведчик обвел взором близлежащую территорию.
Эсквайр держал факел и щит, державшись чуть впереди.
Мудрый разум Криштофа работал над решением проблемы. Где-то в голове ворочались толпы людей, происходили события. И не тщетно текли мысли стратега, ведь стремились к озеру победы.
-Да! Мы сделаем это. - Прошипел нагло Курфюрст.
Копейщики располагались, не выходя из-за холма, не строя долговременного лагеря. Правда часть войска показалась. Разжигались костры. В ничтожных огненных кругах ужинали и играли в кости, возможно распитие кружечки эля.
* * *
Где-то на окраине лагеря возле потухшего пламени, преспокойно спал Златовлад, постелив плащ, среди других наемников, со своим скромным скарбом и кольчугой, с кинжалом в руках.
Черная грива, копны спускаются на зелёные глаза, что чуть открылись.
Потому как послышался шорох.
Где-то громко перекликнулись патрули.
Он провел рукой по щетине, зевнул и вновь окунулся в сон, когда прозвучала труба. Послышалось ржание коней, крики глашатаев, предающих войску приказ лидера о движении.
Наемник затерялся в толпе.
За ночь сколоченные большие примитивные щиты прикрыли продвигающихся арбалетчиков, отгоняющих остатки лучников на прибрежном валу. Их половину отозвали в порт города, который попытались приступом взять галеры, но атака была отбита, полита градом стрел, пристани подожгли, флот пристал к берегу севернее Грахарда.
Солдаты ринулись пересекать реку, на лодках, пригнанных под покровом тьмы.
Летели огненные стрелы, падали в воду и потухали в движении реки, среди брызг и труда вёсел. Иные попадали удачно в воинов, сваливающихся в воду, некоторых удерживали друзья.
Морская жила была не слишком широка.
Наконец, ощетинившийся попавшими стрелами нос первой лодки зарылся в песок.
Бодрые наемники высадились, перевернули свой транспорт и укрылись за ним. Но после минуты ожидания, снарядный дождь иссяк.
Приплыли другие отряды.
Через пол часа замок был взят в осаду.
* * *
-Можешь кричать. - Иронично сказал лекарь.
Видимо ему не впервой в купе с тем, что он зверски устал.
Был уже вечер того дня.
В кругу походного котелка, среди многочисленных шатров, сидели наемники, ещё не уставшие, даже не утомленные опасностью.
Лекари расхаживали, не бесплатно осматривая и леча недуги, полученные при утренней переправе.
Златовлад наблюдал ужасную картину:
Приятелю, положенному на живот, на земле, разрезали бедро, чтобы вытащить стрелу, наконечник которой словно гарпун впился в плоть. Сделав надрез, его перевернули, также с ярким ощущением, и лекарь принялся проталкивать снаряд, посаженный во плоть.