Так смотрели на него облаченные в латы, и давно ничего не мыслящие рыцари, унгардцы.
Их массивное единство ломало со скрипом воинство вильгардцев. Где-то среди них сражался король... Его видели? Нет. Лишь флаг!
Только он существует, и нечто, что должно быть растоптано.
И копыта плющили помятую бронь лежащих, молотили черепа, а мечи карали врагов. Рыцари наступали. Целыми пластами обваливалось войско вильгардцев. Когда в последние минуты, едва дожив до конца, не видев падение, из ближайшей рощи как черная река вылилась Мирградская дружина.
Часть конницы отделилась, чтобы налететь на лагерь и вырезать лучников.
Солнце.
Пыль, пот.
Движение поверх высохших трав и грунта.
Куски летят, подковы разбивают землю. Воины кричат боевой клич.
Чекан, легкий кавалерийский топорик, целые сотни таких в одно мгновение истребляют врага, полет коня дополняет движение кисти, и шлема мнутся, доспехи уходят внутрь, кости дробятся, кольчуга рвется.
Дружина истребляет ульгардцев, прорывается сквозь них.
В уже прошедшем пике могущества, войско Ульгара оглушает себя рогом отступления, он прозвучит после того, ко конница посыплется, тысячи развернут коней, что есть силы, потянут поводья к небесам и помчатся прочь. В их спины полетят копья и стрелы, обрушатся мечи и топоры!
взбодрились и пошли в атаку, разрывая и вырезая беглецов, что превратились в бесформенное стадо, без стремления, из чего вырывались стаи, в надежде удрать.
Сражение было окончено победой Вильгота!
* * *
Раненные лежали в повозках, их катили в сторону лагеря, назад, проводя коней за поводья меж небольших валов с копьями. На них величественно стояли арбалетчики.
В этот раз они не удостоены чести поднять в высоту тучи, что обрушаются на людей.
Сухие их очи созерцали поле боя, где засеяли человечий алый урожай.
Сражение произошло быстро и жёстко.
Меж шатров бродили пьяные воины, часть из них ринулась в Вильгард, в бордели и кабаки.
Король ушел праздновать победу.
Его соперника, хозяина запредельных земель на юге, не нашли среди раненных, убитых и пленных.
В лагере дружины Аполинарию сняли пластинчатый доспех, он сидел, сгорбившись на стуле, ему зашивали рану на плече. Левый наплечный доспех потерян в пылу сражения.
За шатром был уже вечер.
В красноватые холодные тона он окрасил палатки, козлы с оружием, бочки, ящики, привязанный коней, прочий быт мрачных времён.
Чин в кольчуге, пошитой железными пластинами, сняв шлем, зачитывал записи:
-Убито тридцать шест, семь ранено, триста пятьдесят семь дружинников в строю. Среди людей Вильгота, мы посчитали примерно, сотня убиты, две сотни ранено, две тысячи четыре сотни в строю.
-Армия... - шипение от боли, - Ульгара?
-Полностью разбита. Шесть сотен пленных. Их было больше примерно в полтора раза.
-Отлично! - воскликнул купец, сидевший тут же, и распивающий кубок лучшего вина из своих запасов.
-Да, господин. - согласился полководец.
-Аполинарий, я сделаю тебя тысяцким в Мирграде, за твои заслуги. - Величественно добавил Бажен. Он встал и откинул рукав опашня, резко сделав движение рукой, так что вино выплеснулось.
Порыв торжества окончился звуком падающего на доски напитка.
* * *
Одержавшее триумф воинство Короля Вильгота направилось далее.
Воины с трофейным оружием и множеством трофейных качественный доспехов сильно обновилось. Был разграблен обоз унгардцев, тех, что из них взяли в плен, отдали за деньги мирградцам, которые имели дело с работорговлей.
Тем временем ладьи пришли в движение.
До города, где проходила церемония ещё было далеко.
Где-то в роще близ жреческого городища один из старцев в белой тунике стоял на каменном пьедестале. Подле него, держась за руки Иоланта и Ирвениус. Лицо её крысиное, не лишённое аристократизма, было мрачным.
Ростовщик же выражал на себе деловой интерес и серьезность настоящего высшего горожанина.
Никаких чувств.
Рядом стояли гости, толпой, все они наблюдали.
Солнце уже окрасило всё в красный...
Оно уже садилось.
* * *
Тень ночи любовно опустилась на Вильгард.
Сгладив уже состарившиеся деревянные дома, срубы, отёсанные бревна, резную черепицу.
Там спали пьяницы, где-то храпели ремесленники, приятно дремали торговцы. Холодное с виду удовольствие проникло в каждую щель. То было усыпление.
Силы вливались в людей, чтобы поднять их во благо межквартального кипения.
И только в порту было то, что потом вызовет веселье и широкую до неудобства улыбку на щетинистых лицах. Черные силуэта грузчиков выносили связки мечей с кораблей флота Гервазия.