Пока тот ястребиным взором окутывал приятный раздробленный на множество самых разных деталей пейзаж порта. Он мельком изучал мачты, паруса, ящики и бочки, борта кораблей, их, в каком-то роде женственные, даже материнские, изгибы.
Сухие мысли рабочих среди влаги по-настоящему не текли.
И потому товар легко утекал в секреты северного города, где их принимали другие люди.
* * *
В шатер к спящему Бажену вошел слуга, бесцеремонно, как ему показалось, от того испугался своих слов:
-Господин!
-Да... х? - буркнул купец через белёсую бороду.
Его голубые глаза открылись резки и хищнически поглядели на стол с кубками и уроненный бутыль.
-К вам капитан городской стражи Вильгарда.
-Пусть во... - прервался, вспомнив, что его не извещали, а объявляли вошедшего. - Ох...
Встал. Вошел Вацлав, они поздоровались.
Слуга зажег свечи и пошел вон.
В просторном шатре остались двое, Вацлав сам деловито прислужил, наполнив кубки. Они сделали по глотку. И тогда в воздухе повисло активное непонимание.
Бажен спрашивает:
-Зачем пожаловал?
-Я схватил отрока, из жреческих, кудрявый такой... красивый. - Сказал грустно Вацлав. - Долго не выдержал, от пары ударов повис.
-Кнутом его ты? - сощурив голубые глаза сонным голосом.
-Да. А как ещё?
-Чьё поганое око он есть? - ещё один глоток.
-Жрецов. Это проблема. Они что-то знают, в городе может начаться настоящая война. Я очень рад, что здесь ещё остались твои люди, сколько их?
-Пятьдесят дружинников, - уже внезапно полностью проснувшийся ответил Бажен, - и три десятка арбалетчиков. Помни, что здесь ещё люди Дариуша, я точно не знаю, сколько их, мне к завтрашнему доложат.
-Нужно решать проблему...
-Ты думаешь герцог представляет серьезную опасность? Я думал его графы просто заставят его вернутся на север, где, по слухам, взяли Грахард воины Курфюрста.
-Дариуш сегодня вечером стал у меня костью в горле. По-настоящему.
* * *
Где-то на севере от Вильгарда, по восточному берегу реки Брилль, стоял в степи верхом на коне молодой рыцарь, тут же его паж, нервничавший юноша.
К ним подъехало ещё несколько всадников, гораздо старше.
Сняв шлем, рыцарь тихо произнес:
-Я наследник. Идите за мной и ускорьте ход событий.
-Хорошо, - дал комментарий один из них, - что молодой герцог понимает важность наших владений для нас.
-Да, господа, медлить нельзя.
Все были в кольчугах, поверх которых черные сюрко, они были в закрытых шлемах без пышных перьев или крашенных конских хвостиков, или геральдических знаков.
На поясе кавалерийские мечи.
Они пустились рысью в сторону сотен шатров.
Блестели их шлема под лунными лучами.
Где-то шелестела трава, с ней и листва, шептали нежно о заговоре, ветер бил их по губам, но они судорожно шептали. Эти не заплачут.
Лошадь лидера фыркнула, в двадцати шагах за группой тополей они спешились и пошли уверенно в сторону лагеря. Стража там была предупреждена, состояла из немногочисленных наемников.
Пропустив внутри петляющих переулков палаточного городка, они вновь грудью закрыли прорыв меж плетня и кольев.
Река спокойно текла.
В воздухе ощущался пот и мерзкое дыхание победителей.
Четверка быстрым шагом проделала короткий путь к центру, хлюпая грязью, иногда стуча по доскам каблучками сапог. Латы на плечах поверх бармы, а в разрезе шлема приветливые зелёные глаза ночных гостей, с морщинами зрелости и светлыми бровями.
Руки крепко сжимали рукояти стальных мечей. Клинки обнажились за мгновенье до дела.
Когда они подошли к шатру, где при их виде несколько стражников сцепились, возня и кинжалы впились в рёбра, шеи и лица. Хранители дворянского спокойствия были перерезаны в миг.
Заговорщики бодро вошли в палатку, где уже вставал тучный Дариуш, зашевелилась его густая каштановая борода и открылись сонные очи, веки поднялись над латной реальностью действия.
Лидер кинулся к нему и нагло махнул мечом по голове! Череп хрустнул и убитый повалился на пол.
-Да здравствует герцог! - произнесли хором все четверо.
Лагерь спал.
Где-то проезжала конница, где-то менялись патрули и караулы, иные трещали костры и распивались остатки вина из кожаных мешком.
"Теперь всё будет хорошо!" - подумал по-детски радостно рыцарь. Потому как мысль касалась его конкретных желаний.
* * *
Амброзий быстро шагал по темному коридору на втором этаже в опочивальню Ирвениуса.
Его морщины усилились, лицо тряслось, губы обнажили злобно трясущуюся челюсть.
Ирвениус вышел и тихо закрыл дверь, которая все равно по-домашнему скрипнула. Ему не понравилось видеть за пять шагов от себя развевающиеся белые волосы старого жреца.