Из трех сотен семей на Площадь собраний сошлись тысяча человек без одного — тысяча косарей без одного. Когда утренняя звезда Бонварнон показалась на небе, все косари вместе отправились в Донарс — на высокогорные луга — косить шелковую траву. Есть и пить каждый взял с собой столько, чтобы хватило на семь дней и семь ночей.
Не знает бедняк, как ему быть. Идти на покос — боязно, вдруг хуже станет больной жене и, вернувшись, одно горе застанет в доме. Не идти ему на покос — и того хуже: позор на голову падет да еще для общего пира зарежут его быка. Все думает об этом бедняк, ходит грустный и жене ничего не говорит.
Больная подняла на мужа глаза и так ему говорит:
— Я знаю, что все мужчины селения ушли в Донарс, чтобы косить сено. Кроме нас нет семьи, которая не послала бы хоть одного косаря. Не подобает тебе сидеть дома, когда другие косят сено. Не страшно то, что зарежут нашего быка, а то страшно, что жители селения будут говорить: «Юноша из селения Хох не мужчина больше, раз не пошел туда, куда все мужчины направились».
И еще сказала она своему мужу:
— А обо мне не думай. От смерти никому не уйти.
Ничего больше не сказал бедняк больной жене. Сунул в кожаный мешок круг ячменного чурека. Еще полсыра бросил он в мешок. Острую косу вскинул на правое плечо, бурдюк с брагой и кожаный мешок с сыром и чуреком — на левое и пошел на луга Донарса косить шелковую траву на душистое сено.
Сколько шел бедняк, кто знает. Но как только полная луна выглянула из-за Белых гор, добрался он до лугов Донарса. Смотрит — половина травы уже скошена, а усталые косари крепко спят, никто не услышал прихода юноши.
Поглядел юноша на спящих косарей. Потом он окинул взглядом бесконечные луга шелковой травы. И решил бедняк не будить никого. Снял он косу, отточил ее песчаником, без воды отточил. Потом выпил один глоток браги из бурдюка, съел полчурека и сыра кусок. Потом еще выпил браги из бурдюка — только два глотка выпил он. Потом вздохнул и набрал полную грудь горного воздуха. И начал косить.
Косит юноша. Без устали косит. Косит так, что коса его свистит. Будто не коса свистит, а фандыр играет в руках красавицы жены. Косит юноша, и бесконечные луга Донарса с каждым мигом все больше покрываются ровными рядами скошенной травы. Все чаще, все быстрее взлетает в воздух коса бедняка, и уже не свистит коса, а поет она, подрезая шелковую траву. Разошелся юноша, и еще быстрее пошла у него работа, так быстро, что уже и косы его не видать. Только видно, как бежит юноша по лугам, а за ним ряды скошенной травы ложатся так быстро, что и сосчитать их нельзя.
Прошла полная луна свой путь от Белых гор на востоке до Черных гор на западе. И опустилась она за черным лесом. Вскорости побледнела и звезда Бонварнон и растаяла в предутренней мгле. Потом солнце солнц — Золотое Солнце разлило золото по горным вершинам. И бедняк закончил косить. Все скосил он. Даже травинки одной не оставил на бескрайних лугах Донарса. Тогда юноша воткнул ручку косы в землю. Съел он вторую половинку чурека и остаток сыра. Потом выпил всю брагу из бурдюка и лег на скошенную траву, накрывшись черной буркой. А когда солнце солнц — Золотое Солнце осветило луг, один за другим стали просыпаться косари. Просыпаются косари, смотрят на скошенные луга и не верят своим глазам. «Не во сне ли это?» — думают они. Протирают глаза, опять смотрят и опять глазам своим не верят. «Не сон ли это? Или, может быть, злые духи гор помутили наш разум?» Потом увидели они косу, воткнутую в землю, а рядом с ней горца, спящего глубоким сном. Приподняли они край черной бурки и видят: под буркой спит бедняк из селения Хох. И сказали ему косари:
— Ты один скосил вдвое больше пас. А нас немало: одна тысяча без одного! Мы знаем, что нет на свете плясуна искуснее тебя. Мы знаем, что нет на свете человека, который пел бы лучше тебя. Мы знаем, что нет на свете человека красноречивее, чем ты, и нет мудрее тебя среди людей. Теперь мы узнали, что нет косаря сильнее, чем ты. И ты будешь у нас самым первым мужчиной. Но плохо, что ты свою больную жену оставил одну, без присмотра. С тяжелым недугом ты оставил ее. Сено мы сами соберем. И в копны сложим сами. А ты отправляйся домой, к больной жене.
Выслушал бедняк слова косарей. Сказал им: «Да будет вам удача в работе». Потом сунул пустой бурдюк в кожаный мешок, вскинул косу на плечо и отправился в путь-дорогу в селение Большого Утеса.