Семеро сыновей было у одной бедной вдовы, семеро сильных сыновей. И не было в том селении юноши, который хоть одного из них победил бы в стрельбе из лука, в рубке мечом и в любой работе дома, в поле или в лесу. Умные были братья да скромные и держать себя умели. И старому и не старому, и мужчине и женщине почет умели оказывать.
И хоть бедный был их хадзар, но они работали не покладая рук, и скоро в нем появилось все, что в богатом хадзаре бывает: и хлеб, и скот, и серебро, и золото. Не было счета их овцам и козам, волам и коровам, мулам и лошадям.
Когда, бывало, появятся насильники — весь народ как один поднимется на врага, а семеро братьев впереди.
Видят братья, что они самые богатые, самые сильные в своем селении, и говорят:
— Нет человека сильнее нас. И храбрее нас не найдется никого. Давайте-ка померяемся силой с уаигом-великаном Заречья.
С насильником-уаигом решили помериться силой семеро братьев.
Услыхала об этом и мать-вдова, забеспокоилась и стала упрашивать сыновей:
— Не ходите к уаигу Заречья, не оставляйте меня! Еще ни один человек не осилил его. Сладка ваша жизнь, не губите ее.
Не послушались братья. В один день собрались они в дорогу и отправились.
Доехали они до равнины. Там пастухи пасут несчетные стада овец и коз.
— Да умножатся ваши стада, добрые пастухи! — пожелали братья.
— Со счастливым прибытием, дорогие гости! Не обессудьте за вопрос: куда путь держите?
— В Заречье, к уаигу, держим путь, силою помериться, — отвечают семеро братьев.
— Не помышляйте об этом, — остерегают пастухи. — Много народу прошло к уаигу, а назад никто не возвращался.
— Не пойдем на попятную, — ответили братья.
— Счастливого пути! — пожелали пастухи. — Подкрепитесь молоком из этого ковша. — И подали большой-пребольшой ковш молока, а сами тихо говорят друг другу: — Если выпьют этот ковш — значит, осилят уаига из Заречья, а не выпьют — не миновать им беды.
Пока пастухи обходили свои стада, братья пили, пили молоко из ковша и даже половины не выпили.
— Живите богато, — попрощались братья и отправились дальше.
Едут братья в Заречье. Кто знает, сколько ехали, — достигли другой равнины. На равнине пастухи пасут стадо быков.
— Да умножатся ваши стада, добрые пастухи! — приветствовали их братья.
— Живите долго, дорогие гости! Сойдите с коней и отдохните у нас.
— Спасибо на добром слове, но отдыхать нам некогда.
— Почему так спешите и куда держите путь свой? — спрашивают пастухи. — Не по тревоге ли?
— Нет, не по тревоге, — отвечают братья. — Едем в Заречье, помериться силой с уаигом.
— Лучше бы сидеть вам в своем хадзаре, чем ехать к уаигу в Заречье! — советуют им пастухи. — Сколько людей ни ехало по этой дороге, не помним мы, чтобы кто-нибудь вернулся.
— Не ваша это забота, пасите-ка лучше своих быков! — рассердились братья.
— Хорошо, — отвечают братьям пастухи. Но вон там сцепились два быка: черный и бурый. Не сладим мы с ними, пособите разнять их — скажем вам спасибо.
Семеро братьев, как ни старались, не смогли разнять дерущихся быков.
Пастухи покачали головой и подумали: «Раз быков не осилили, уаига им и вовсе не осилить, ой, не осилить!»
А братья пустились дальше. Сколько ехали они, кто знает, но выехали на третью равнину. Там паслись табуны коней, и табунщики охраняли их.
Поздоровались братья с табунщиками, пожелали им радости.
— Радуйтесь и вы, дорогие гости, — отвечают им табунщики. — Куда едете, откуда?
— Едем мы в Заречье, силой помериться с уаигом.
— Дорогие гости, неладное вы задумали. Многие побывали в Заречье, но никто не вернулся. Как бы и вас не постигла такая же доля!
— Чем учить нас уму-разуму, смотрели бы вы лучше за своими конями! — рассердились и на них братья.
— Будь по-вашему, смелые гости. Видим, вы издалека, а ехать вам еще дальше. Боимся, устанут ваши кони. Поймайте себе коней из нашего табуна, оседлайте их и поезжайте своей дорогой, а своих коней оставьте у нас. Вернетесь из Заречья — отдадите наших, а своих заберете. Не бойтесь за них.
Посмотрели братья друг на друга и согласились:
— Будь по-вашему.
Подъехали они к табуну, но, как ни старались, так и не поймали ни одного коня. Тогда табунщики сами поймали для них семь коней, оседлали их, а усталых коней пустили пастись на шелковую траву.
Когда братья отъехали, табунщики посмотрели им вслед и подумали: «Даже коней себе не поймали! Не осилить им уаига из Заречья».
Выехали братья на берег реки, а в это время с высокой башни уаига из Заречья смотрела его дочь. Увидела она братьев и побежала к матери: