– Нет, никакого обольщения, – ответил Макс серьезно. – Во-первых, это слишком сложно и требует определенной подготовки: нужно узнать, что она любит, чем увлекается, и прочее. На это уйдет слишком много времени.
Макс вдруг вспомнил папку с рисунками, но постарался не зацикливаться на воспоминании.
– А во-вторых, хоть мне и не хочется это признавать, но Энн не дура. Я уверен, что она очень быстро меня раскусит. Нужно что-то другое.
Стэнли и Макс призадумались. Первый сел за стол, поправил очки и начал что-то набрасывать на листах тетради, периодически вырывая листы и бросая их в мусорную корзину. Второй прохаживался по комнате, его лицо выражало глубокий процесс раздумий. Джо же сидел, развалившись в кресле, посматривая то на одного, то на другого.
– А почему вы уверены, что она не собирается шантажировать Макса?
– Потому что это нелогично, Джо, – ответил ему Стэнли, не отвлекаясь от собственных раздумий. – Шантажируют в основном тех, кто хоть что-то может дать. Например, богатых бизнесменов или жен этих богатых бизнесменов. А мы прекрасно знаем, что у Макса ничего нет, поэтому и шантажировать его незачем.
Внезапно Макс остановился. Он понял наконец, что нужно делать.
– Ну, конечно! – воскликнул он. – Меня шантажировать незачем, а вот ей есть что терять.
Макс посмотрел то на одного, то на другого друга. В глазах его вспыхнул азартный огонек.
– Я знаю, как мы получим назад маску.
Глава 8
Энн смотрела в спину уходящего Макса, понимая, что момент упущен. Как только он скрылся за дверью, рядом с ней сел Нейтан.
– Если бы ты только слышал, какую чушь я несла, – пожаловалась ему Энн.
– Ну, раз он так быстро ушел, значит, чушь была отменная.
Энн слабо улыбнулась, но промолчала.
– Слушай, я никак не могу понять, зачем ты это делаешь? Ты еще с вечеринки по окончанию года поняла, кто он такой, однако продолжила молчать. А недавно он изгадил всю твою комнату и оставил улику, которую, между прочим, уже давно надо было отправить в лабораторию. На твоем месте я бы уже сдал его. Даже без этой маски, зная одно лишь его имя, достаточно представить к нему фотографа или частного детектива, и ты поймаешь его. Тебе даже не придется напрягаться.
– Я не могу так, Нейтан.
– Блин, если бы ты не была мне такой хорошей подругой, я бы уже давно всем все рассказал.
Нейтан выглядел недовольным. «Естественно, – подумала Энн. – Два дня назад они испортили всю его комнату, загубили курсовые, которые он делал несколько месяцев, и сильно подпортили снимки – Нейтан увлекался фотографией, – а я, зная главного зачинщика, прошу его молчать. Неудивительно, что ему это не по душе».
– А может быть, у тебя к нему чувство? – внезапно спросил Нейтан.
Энн усмехнулась, но как-то неубедительно – взгляд Нейтана продолжал оставаться испытующим.
– Ты прав, я действительно испытываю к нему чувство, – внезапно ответила Энн, и брови друга поползли вверх, – это чувство называется жалостью.
Нейтан скорчил гримасу и сказал:
– Ха-ха-ха, как смешно. Ты меня реально напугала.
– Но помимо жалости во мне еще говорит совесть. Пойми, то, что Макс сделал со мной за весь прошлый год и начало этого, ничто по сравнению с тем, как мой отец поступил с его семьей.
– Энн, это слишком. Нельзя брать на себя все грехи отца. Судя по тому, что ты рассказывала о нем, тебе не хватит и жизни, чтобы все разгрести.
– А я и не собираюсь разгребать все, Нейтан. Просто меня не покидает чувство, что это судьба. Только подумай: я перевожусь сюда, чтобы быть подальше от отца, и вдруг мне на пути встречается этот парень. Парень, который напрямую пострадал от него. Это судьба 100 %.
– Да заводы твоего отца стоят практически во всех крупных городах штата. Здесь найдется еще три-четыре человека, родители которых работали на твоего папашу.
– Возможно, ты прав, и я зря все это затеяла. Но…
Тут Энн вспомнила, как Макс неожиданно поцеловал ее в ту ночь, и опять в горле пересохло. Она рассказала Нейтану обо всем, кроме этого случая, заранее предполагая, как бы тот отреагировал. «О боже, Энн, – воскликнул бы он. – И ты его не отстранила? Ты что, хочешь спуститься до его уровня? Я так и вижу, как ты сидишь в оборванной грязной одежде на лестнице колледжа, жуешь жвачку и приветствуешь меня словами: «Здоров, чувак. Че кого?». Тут бы он вздрогнул, и лицо его исказилось маской презрения и ужаса. Именно поэтому Энн решила смолчать. Но не потому, что боялась его осуждения, просто почему-то она не хотела об этом распространяться. Она не была святой и уж точно не приписывала себя к девушкам исключительно глубокого романтического склада, но что-то в том поцелуе ее заворожило. В тот вечер, как тогда на вечеринке, ее вновь охватил порыв, желание стать свободнее, стать рискованнее. Именно это она увидела в зеленых глазах Макса на вечеринке. Что же касается позапрошлого вечера, то сначала она решила, что ошиблась – маска, валявшаяся на полу и которую она заметила почти сразу, как вошла, могла принадлежать кому угодно. Однако, когда ее схватили, Энн моментально о ней вспомнила и, сопоставив маску, склад тела и взъерошенные волосы, окончательно убедилась, что это Макс. После осознания этого ей уже было не страшно. Страх куда-то испарился. Она лишь вздрогнула, когда он мимолетно поцеловал ее и исчез. Энн очень долго думала о случившемся, теребя маску в руках, и через какое-то время окончательно убедила себя в том, что должна сделать.