- Спасибо, ребятки, за праздник. Мне очень понравилось. Просто молодцы, от дяди Стёпы вам пятёрка, - он медленно выговаривает слова свистящим голосом. - Меня часто спрашивают, в чём секрет моего долголетия, как я так долго прожил. А я ведь и курил, и выпивал, и по девкам... кхм... кхм... ходил.
По залу пробегает сдавленный смешок.
-В общем, жил, как нормальный человек. А секрет в чем? - он поднимает кверху указательный палец и интригующе замолкает.
- Интересно, что он в этом году скажет? - хихикает Наталья Петровна.
Лидия Михайловна поворачивает ко мне свое доброе лицо и поясняет шёпотом:
- У нас такая традиция: каждый год на свой день рождения дядя Стёпа раскрывает рецепт долголетия... и каждый раз он у него новый.
- А секрет в том, - продолжает вещающий старец, - чтобы радоваться каждому моменту этой жизни. Искренне, по-детски. Уметь находить приятное и полезное в любых обстоятельствах. Дождь - прекрасно! Мороз и вьюга - замечательно! Телевизор сломался, пирог пригорел, ноги болят - ну, и чёрт с ними. Радоваться надо, что болят. Значит, мы их чувствуем, значит, еще живы. Дышать и быть частью этого мира - уже счастье! А теперь, как, так сказать, именинник, приглашаю всех в столовую на чаепитие. И помните, - он угрожающе трясёт в воздухе пальцем, - я - следующий.
В столовой все столики заняты. Мы разместились на нашем излюбленном месте у окна. Напротив каждого - тарелочка с кусочком шоколадного торта. Вспоминая оказию с "шоколадным наслаждением", решаю в этот раз не рисковать и обойтись только чаем. А вдруг мистер садовод-любитель опять внезапно объявится и застанет меня врасплох?
Подтверждая мои мысли, в дверях возникает широкоплечий великан. В его руках коробка в яркой обёрточной бумаге. Он подходит к дяде Стёпе, с удовольствием уплетающему торт.
- Поздравляю с Днём Рождения, - директор протягивает свёрток виновнику торжества. - Здоровья и всех благ. Это от меня небольшой подарок. Надеюсь, скоро опробуете, - он гладит старика теплым взглядом.
- Ух ты! Блёсны! Грузила! Красивые! Спасибо, Лёва... Лев Александрович! - радостный дядя Стёпа прижимает к себе коробку костлявыми, обтянутыми кожей пальцами. Рядом с директором он выглядит ещё меньше и субтильнее, и напоминает маленького мальчика, состарившегося волшебным образом.
- Мужики, теперь точно на уху наловим, - он победно трясёт только что подаренными ему блёснами. И я вспоминаю, что именно с ним тогда болтала Света, когда мы застали утренние сборы рыбаков.
- Света, а почему он сказал, что он следующий? Что это значит? - понизив голос, тихонько толкаю Свету в мягкий бок.
- Он пригрозил старикам, чтобы не умирали, - её смеющееся лицо становится серьезным. - Раньше самым старым постояльцем был его друг, три года назад он умер. Дядя Стёпа сказал, что принял эстафету и теперь его очередь, потому что ему здесь больше всех лет. Поэтому никто не смеет умирать до него, - она горько усмехается.
Моё сердце мучительно сжимается. Каково это быть следующим? Знать, что никого перед тобой не осталось. Ни бабушек, ни дедушек, ни папы, ни мамы. Ты - первый по списку. Каково жить, осознавая, что тебе осталось совсем немного времени? Да, пожалуй, чтобы принять старость, как этот старичок, нужно недюжинное мужество.
- А что за три года? Никто? - я стесняюсь закончить вопрос.
- Представляешь себе, нет! - оживившись, отвечает Света. - Даже шутка такая появилась, что мы тут людей эликсиром бессмертия на полдник поим. Да просто у них есть всё, что нужно: уход, лекарства, диета, обследования, физкультура и, конечно, общение. Что ещё надо?
Безучастно глазея по сторонам, я на миг перестаю дышать, когда вижу, как к нашему столу с грацией какого-то большого, дикого зверя движется директор. Сегодня он одет неофициально: в белую рубашку и серые брюки. Но выглядит очень свежо и модно. Его каштановые волосы, без намека на седину, блестят, как шелк, так, что хочется до них дотронуться, а его непроницаемый взгляд сковывает меня, точно тысячелетние льды.
- Света, спасибо большое за концерт. Все в восторге.
- Да что я? Я - только организатор, главное - это наши таланты. А вы весь концерт видели? Не заметила вас в начале.
- Я успел на самое главное, - он бросает на меня хищный взгляд.
Чувствую, что начинаю краснеть. Директор поворачивается ко мне всем корпусом:
- Хорошие у вас стихи. Мне понравились, - произносит он сухо. При этом его лицо не выражает никаких эмоций.
Ну, коли понравились, мог бы подарить мне хоть намёк на улыбку.
- Спасибо, - выдавливаю я.
- А у вас все стихи такие или вы взяли самые лучшие?
Мне кажется, или он ёрничает? Сначала признаётся, что ему понравилось, а теперь сомневается в моих способностях. Даже порадоваться не дал.
Не успеваю я открыть рот, Лидия Михайловна уже заступается за меня:
- Лёва, ты разучился делать комплименты. У Виты все стихи замечательные.
- Тогда будем ждать ваших новых выступлений. А вы где-нибудь печатались в газетах, журналах? - продолжает он.
- Нет. Я вообще первый раз читаю свои стихи при таком количестве слушателей.
- Тогда с почином, с удачным почином. Выступили без запинки, - щурится директор.
Без запинки? Да он смеется надо мной! Наверняка, он заметил, как я задела шнур и чуть не полетела вниз носом у всех на виду.
- Еще раз спасибо,- отвечаю я с нарочитой почтительностью.
Не понимаю. Вроде бы он хвалит меня и тут же пытается поддеть. Или мне всё кажется, и я вижу в его словах скрытый подтекст, которого там нет и в помине.
Я молча слушаю, как за столом беспечно болтают. Затем директор встает, прощается со всеми и бросает мне через плечо:
- Зря вы торт не едите. Он вкусный... шоколадный.
Я не нахожу, что ответить. Вот тут, если вспомнить нашу крайнюю встречу, он точно издевается! Такое ощущение, что он хочет вызвать у меня стойкую неприязнь к его персоне, хочет, чтобы я как минимум обиделась. Но я не могу. Почему-то не могу на него злиться. Его поведение лишь смущает меня, но никак не отталкивает. Я бы, конечно, давно уже остроумно парировала его издёвки, но его холодные жесткие глаза парализуют меня до кончиков пальцев, включая мозг. Угораздило же влюбиться в человека, который находит удовольствие в том, чтобы изощренно меня подкалывать.
После праздничного полдника Лидия Михайловна захотела отдохнуть, сославшись на то, что немного утомилась, и прилегла подремать. Светина смена давно закончилась, и она поспешила к домочадцам. Воспользовавшись свободным временем, я направляюсь в прачечную за новым комплектом постельного белья. Получив чистые и выглаженные простыни, наволочки и пододеяльник, я не спеша бреду обратно. Аккуратная стопочка приятно пахнет свежестью и дорогим кондиционером для белья. Мое внимание привлекают громкие мужские голоса. На стройке будущей церкви прибавилось еще с дюжину рабочих в черных комбинезонах, и они что-то шумно обсуждают. Среди этой крикливой братии маячит до боли знакомая спина. Коротко подстриженные волосы, худощавые плечи, узкие бедра и длинные жирафьи ноги. Я узнаю этого человека из тысячи. А татуировка в виде кельтского узора на предплечье не оставляет никаких сомнений. Это Паша. Мой бывший муж.