Пелинор, тяжело дыша, встал, направив остриё меча на шею туранца. Хоть лицо противника и было закрыто забралом шлема, но Адэр чувствовал, как в том борются гордость и разум, но, в конце концов, тот понял, что нет дальше смысла сражаться с одним только баклером в руке. Бросив на песок свой щит, матракчи поднял руки, показывая, что сдаётся.
***
– За победителя! Да здравствует Чёрный Принц! – Раздавались выкрики и вверх поднимались наполненные кубки.
Пелинор предусмотрительно приказал прислуге не подавать напитки гостям в стеклянной или хрустальной посуде. Хотя, глядя на то, с какой силой господа ударялись серебряными кубками, Асми подумала, что лучше было бы им выдать железные кружки.
Только вернувшись на виллу, Пелинор сначала всех повёл в свой кабинет, чтобы послушать то, как каждый будет отчитываться, не заприметил ли кто чего подозрительного за день, но вскоре, даже он не смог предотвратить того, чтобы это превратилось в попойку. Поэтому, махнув на всё рукой, он приказал подготовить стол на излюбленной верхней открытой террасе, а также спальни для гостей. Не забыли и про слуг, которым подготовили угощения в трапезной для прислуги.
– Господа, но только попрошу вас знать меру, завтра вы мне ещё понадобитесь. – Попросил Пелинор гостей, но при этом, почему-то, не переходя на приказной тон. Более того, он заранее сказал Симону, чтобы тот предупредил Ломбарди с утра приготовить побольше своего лекарства от похмелья.
Притом, не смотря на обилие угощений, сам сенатор ограничился парой кубков вина и самой простой, нетяжёлой едой. А вот его старые товарищи ни в чём себя не ограничивали, как и ожидалось, особо шумными оказались Луг, Габор и Нэя. Асми всё ещё побаивалась каледонца, но теперь, чувствуя, что с ней рядом её господин, гораздо спокойнее могла переносить его присутствие.
Между тем, незапланированная пирушка всё набирала обороты. Луг уже вскочил на стол с огромной кружкой в руке, в отличие от остальных, он предпочитал пиво вину, и размахивая ей запел старинную кабацкую песню.
In taberna quando sumus,
non curamus, quid sit humus,
sed ad ludum properamus,
cui semper insudamus.
quid agatur in taberna,
ubi nummus est pincerna,
hoc est opus, ut queratur,
sed quid loquar, audiatur.
Все, кроме Клода и Нэи подхватили знакомую мелодию, громче всех старался Габор, при этом коверкая слова. Дальше пошли песни и более фривольного содержания. Солнце уже давно закатилось за горизонт, а количество выпитого всё росло, пока, как это обычно не бывает, когда застолье переходит определённую черту, у всех постепенно начинает меняться настроение.
Внезапно, прежде самый сдержанный из всех, Клод ударил кулаком по столу, а затем медленно начал отбивать ладонью ритм. Затем, он с серьёзным лицом затянул суровую, но грустную песню.
Слетайтесь с гор орлы, вас ждёт кровавый пир
Из камня рождены, булатом вскормлены
В дальней стороне, на смерть идти вперёд
Всегда готовы мы – Чёрные Ряды.
Постепенно, Клоду начали подпевать все. Несмотря на нескладность, чувствовалось в этой песне что-то выстраданное, какая-то в ней обречённость, но при этом и мрачная решимость. Рассказывалось в ней, о людях, покинувших родной дом и готовых умирать в жарких песках, холодных снегах, на равнинах Фризланда или на холмах Турана, но постоянно вспоминались мрачные стены родных чёрных гор, которые уже не доведётся увидеть герою песни.
После того, как был пропет последний куплет, повисло продолжительное молчание. Каждый из собравшихся явно думал о чём-то своём и что-то вспоминал. Асми, оставшаяся тут чтобы прислуживать, чувствовала себя явно лишней, как будто она подглядывала за чем-то очень сокровенным, чего не должна была видеть. Решив, что в случае надобности её позовут, она, стараясь быть незаметной, вскользнула в коридор, а затем направилась в спальню Пелинора, которая была совсем рядом.