Вскоре, она услышала, как гости снова начали переговариваться, но гораздо тише и теперь уже никто не пел. Через некоторое время вошёл и Пелинор. После того, как они оба в темноте разделись и легли в кровать, по его дыханию Асми чувствовала, что тот ещё долго не мог уснуть, молча думая о чём-то.
***
Утром, когда рабыня проснулась, господин уже куда-то ушёл. Притом, как оказалось, когда он незадолго до рассвета покидал виллу, то оставил Симону указания, чтобы тот, ближе к полудню, любыми способами разбудил гостей, сам же он будет всех ждать уже на Арене. Когда солнце ещё не вошло в зенит, но гости уже ожили, отпоенные пахучим отваром Лобарди, было решено отправляться.
Несмотря на то, что до этого Асми казалось, что на Арене собиралось всё население столицы, но сегодня народу было значительно больше. Улицы были заполнены толпами ещё только на самых подъездах к месту проведения Игр. Последние два дня недели представления и соревнования начинались с самого утра, с небольшим перерывом на сиесту, так что все места были уже заняты. Притом, нашлось немало тех, кто готов был рисковать жизнью, только чтобы немного посмотреть Игры. Не только все проходы к сидячим местам были заполнены зрителями, но кто-то сидел и на самом краю верхних стен сооружения, рискуя свалиться вниз с немалой высоты, а самые отчаянные забирались даже на реи, на которые был натянут огромный навес-веларий, защищавший остальных зрителей от палящего солнца.
Те же кому не досталось и таких мест, слушали как стоящие в верхних арках и наблюдающие за тем, что происходит на песке, громко пересказывали то что видят толпе. У некоторых даже получалось делать это вполне захватывающе: «Агамон схватил Гая в замок! Удастся ли тому выбраться?! Нюциттец проводит контрприём и опрокидывает Агамона! Да, противник прижат к песку! Удастся ли Гаю достаточно удержать его? Судья начал отсчёт. Один! Два! Три!..» Видимо, сейчас соревновались борцы, дерущиеся без оружия. Хотя ясное дело все ждали главного события сегодняшнего дня – финал турнира гладиаторов.
Когда Асми, Симон и Морван вошли в уже ставшую родной, десятую камеру, то увидели Пелинора, с собранным видом сидящего спиной к оконному проёму и лицом к двери, в руке сенатор держал свой знакомый пистолет с рукояткой из красного дерева.
– Это вы? Наконец-то. – Произнёс он вместо приветствия.
– А ты ожидал кого-то другого? – Спросил Морван.
– Признаться, да. – Ответил Пелинор. – Сегодня последний день, самое время Эль Серпенте сделать свой ход. Ну а ещё может зайти Марини, к нему я тоже предпочту не поворачиваться спиной. Ладно, мне сегодня пришлось вставать до рассвета, так что мне не помешает немного вздремнуть перед боем. – С этими словами сенатор подошёл к кровати и лёг. Зачем ему сегодня понадобилось вставать так рано, объяснять он не стал.
***
– Итак, всего один шаг отделяет этих храбрейших мужчин от последнего боя, в котором решится, чьё имя на века будет высечено на камнях Арены величайшего из городов мира! – Вещал герольд. – Но уже сейчас, эти достойнейшие мужи провялили себя, поприветствуйте их, добрые граждане Империи!
Пелинор и его противник вскинул руки с оружием верх, сами приветствуя ревущую толпу, которая, казалось, ещё немного, и впадёт в настоящее буйство.
– Мешко из Владославицы! – Объявил герольд.
Пелинор запомнил Мешко ещё по собранию гладиаторов. Хотя, его сложно было не запомнить, несмотря на своё невыдающееся, по сравнению с остальными бойцами сложение, вид он имел самый гордый и заносчивый, на лице его красовались длинные ухоженные усы, края которых опускались вниз. К тому же, он был единственным бойцом из Лодзии, некогда маленького государства, зажатого между Таролокийской Империй, Туранским Султанатом, Гиборейским Царством и некогда сильным Союзом Свободных Городов, но в последний век стремительно начавшим стремительно отбирать земли у последнего, а также долго и удачно сопротивлявшееся Турану, когда тот ещё существовал. На лодзийце были простые доспехи, без украшений, но отполированные настолько, что в них действительно можно было смотреться как в зеркало.
После положенного объявления участников и отмашки к началу боя, Мешко встал в необычную стойку, рука с мечом была высоко поднята перед собой, притом, повёрнута ладонью наружу, а левую, с баклером, лодзиец вообще держал на поясе. Смотрелось эффектно, но сам боец выглядел уязвимым.
Первые свои десять ударов он также нанёс, как будто нехотя, используя самые простые выпады сверху вниз и сам принимая атаки на клинок меча. Однако, как только положенная для представления часть закончилась, он резко ускорил движения своего оружия, ни на мгновение не останавливая круговые вращения. Сблизившись с Пелинорм приставными шагами, лодзиец обрушил на него град ударов, непрекращающийся град. Сложно было уследить за клинком, стремительно выписывающим свистящие дуги в воздухе и со смертоносной скоростью опускающего на противника. Адэр с трудом успевал защищаться баклером и мечом, тогда как его противник, без сомнения захватил инициативу, используя в бою только одну руку с оружием.