– Врагов? О чём ты? Сегодня все видели, что бывает с моими врагами, на примере Иньиго, а ведь мне даже не пришлось ничего для этого делать. – Марини вышел чуть вперёд. – Адэр, я держу этот город за яйца, понимаешь? Он мой! В моей власти все пороки, которые может предложить столица, ты понимаешь, что это значит?!
– Власть? У тебя нет власти. Вся твоё могущество – всего лишь иллюзия. – Ответил Пелинор. – Если самая крупная жаба заберётся на самую высокую кочку, станет ли она властвовать над болотом? Ты даже не понимаешь сути того, о чём говоришь. Марини, ты забываешь о тех, кто даёт тебе твою власть, и может отобрать её, о народе.
В воздухе повисло молчание, только лишь было слышно, как где-то вдалеке на виа де Фаббри, шумят запоздалые группки гуляк, видимо, до сих пор отмечающие финал турнира гладиаторов. Стефано Марини изумлённо уставился на загнанного в угол Пелинора.
– Власть народа? Ха-ха-ха-ха… – Марини рассмеялся так, что на уголках его холодных глаз проступили слёзы. – Серьёзно? Значит ты их этих. И кто мне будет рассказывать про «власть народа», вор, мошенник, опозоренный предатель, который сам является рабовладельцем и живёт в роскоши?
– Что ж, я вижу ты намело разузнал обо мне и моём прошлом. – Как ни в чём не бывало ответил Пелинор. – Ну а что же до настоящего, то кем я являюсь сейчас, не мешает мне видеть всю картину в целом. Так же, как я не смог отрицать бы что солнце всходит на востоке, вне зависимости от того, будь я нищим или самим Императором. В отличие от тебя Марини, ты привык смотреть на всех сверху вниз, подобно человек, кидающему обглоданные кости псам, и наблюдающему как они рвут друг другу за них глотки. Вот только однажды псы поднимут голову, и мир содрогнётся.
– О, Митра! Оставь свои проповеди, Адэр. Грязь, всегда будет грязью под моими ногами, и это ничего не изменит. – Раздражённо ответил Марини. – В любом случае, ты сейчас не в сенате, чтобы так распаляться, никто, кроме меня и моих, не услышит твоих последних слов. Но мне на них плевать, а большинство из них, скорее всего, слишком тупы, чтобы понять хотя бы половину из того, что ты сказал. – Жабоподобный Стефано Марини оставался собой, даже по отношению к тем, от кого сейчас зависела его собственная жизнь.
– Будь осторожен, Марини, даже могучего Цезона чуть не убил простой подмастерье кузнеца, страдающий сильной тягой к вину. – Лукаво произнёс Пелинор и посмотрел прямо в глаза оппоненту.
– Подмастерье? Какой подмастерье? Что ты опять несёшь?
– О, так ты так и не понял? – Адэр усмехнулся, и отойдя чуть назад облокотился спиной о стену, скрестив руки на груди. – Мне всё время казалось странным, что Иньиго задумал отравить Цезона, в отместку за то, что тот нанёс ему оскорбление восемь лет назад. Но потом, моя рабыня помогла мне понять, что кардолузиец здесь действительно не при чём. Всё это покушение, от начала до конца, было задумано и, почти, воплощено в жизнь одним единственным человеком – талантливым подмастерьем кузнеца Полем.
– Но зачем, это плебею понадобилась смерть Цезона? – Возмущённо спросил Марини.
– Ты уже и сам знаешь, иначе бы не явился сюда. Ты тоже явно прочёл ту записку, которую, как я понимаю, Цезон оставил у себя в комнате, но в ней не упоминалось точного места. – Пелинор оттолкнулся от стены и теперь начал размерено расхаживать вдоль неё, заложив руки за спину. – Поправь меня, если я где-то ошибусь. После того происшествия в Небесной Обители Иньиго, ты запретил Цезону посещать бордели, поскольку, если бы публике стало известно о подобных наклонностях чемпиона, то это могло бы повредить его карьере. Вместо этого, ты сам начал поставлять молоденьких девочек прямо к нему, так было и легче избавляться от трупов, если Великан заходил в порывах страсти слишком далеко, что как мы знаем, случалось очень часто. Однако, аппетиты Цезона было сложно удовлетворить и иногда она срывался, не часто раз-два в год. И тогда, ты заминал подобные происшествия всеми возможными силами, подкупая или запугивая стражу, а также убивая всех, кто пытался что-то предпринять. – Марини слушал не перебивая, шум гуляк на улице становился всё громче, казалось там собралась уже целая толпа. – Однако, год назад, Цезон добрался и до юной Шарлотты, дочери подмастерья Поля. Не знаю, как Поль узнал, что это знаменитый гладиатор надругался, а затем убил его дочь, и, скорее всего, никогда уже не узнаю. Но вот только вскоре, талантливому ученику кузнеца предоставлялся шанс отомстить, это он нанёс яд на клинки, притом сделал это так, чтобы всё походило на несчастный случай. Вот только Поль не учёл пары вещей, бычьего здоровья Цезона и того, насколько мастерски Диего владеет мечом, ему удалось остановить свой клинок, не нанеся серьёзной раны, ослабленному противнику. – Шум толпы нарастал, казалось, она движется всё ближе сюда. – Но покушение не удалось, и несчастный Поль в отчаянии наложил на себя руки, хотя, по ошибке, все решили, что он слишком расчувствовался из-за Цезона. Конечно, в какой-то мере это так, но в совершенно другом смысле.