– Сенатор Адэр Пелинор, Вам послание от Сената. – Произнёс посыльный. Если он и был удивлён местом, которое господин сенатор выбрал для застолья на восточный манер, то не подал виду. Всё же, за много лет службы посыльным среди высочайших чинов Империи, ему довелось повидать многое.
– Благодарю. – Произнёс Пелинор, принимая конверт. С трудом распечатав его, он быстро пробежался глазами по содержимому. – «Господин… с прискорбием сообщаем… достопочтенный… безвременно погиб… Приносим соболезнования… До новых…». Ужасные известия. – Произнёс сенатор, совершенно обыденным голосом. – Добрый гражданин, помяните погибшего? – Спросил Пелинор, жестом указывая на место, служившее столом. По крайней мере, он надеялся, что там оставалось хоть немного вина.
– Благодарю, сенатор, но я сейчас на службе, так что вынужден отказаться. – С достоинством ответил посыльный. – Вынужден откланяться. – С этими словами мужчина удалился.
Пелинор огляделся вокруг, сейчас здесь были далеко не все, кто участвовал во вчерашней попойке, но, всё же, вокруг, можно было заметить спящие тела, в одиночестве или в обнимку. Асми, лежавшая рядом с ним, всё ещё не проснулась.
– Симон! – Позвал он своего слугу, ответа не было. – Damno. – Выругался сенатор, не подобало так оставлять гостей, но и в одиночку он не станет переносить каждого внутрь.
Однако, всё же, кое-кому стоило уделить внимание в первую очередь. Нежно взяв Асми на руки, Адэр понёс её в спальню. Вот только сон у девушки был очень чуткий, испуганно распахнув глаза, она быстро огляделась по сторонам, но когда поняла, что происходит, то попыталась пристроить голову на груди у господина.
– Раз ты проснулась, то может пойдёшь сама? – Спросил он у своей рабыни.
– Нет. – Игриво ответила та. Обладая невероятным чутьём, она понимала, когда может немного покапризничать и что сейчас, это будет только в радость её господину.
Пелинор понёс Асми в спальню на руках, пока ты снова приобняла его. По дороге сенатор встретил своего заспанного слугу, который явно сейчас был с похмелья.
– Симон, найди слуг остальных господ, тех, которые потрезвее и поставьте во дворе тент, над теми, кто ещё спит. – Отдал приказ Пелинор, рассудив, что так будет быстрее и проще, чем будить и перетаскивать каждого.
Наконец, добравшись до своей спальни, он уложил девушку на кровать и сам, раздевшись лёг рядом. Адэру казалось, что стоит ему только коснуться шёлковых простыней, как он тут же уснёт и проспит до самого завтрашнего утра. Однако, как ни странно, только Асми, сразу же, снова провалилась в сон, а вот Пелинор понял, что не может. Самое неприятное, что и бодрым он себя не чувствовал.
Немного полюбовавшись на мирно спящую Асми, Адэр снова спустился вниз, чтобы умыться холодной водой из колодца, что немного взбодрило его. Он заметил, как слуги, тихо переругиваясь друг с другом, и не совсем умело, поскольку далеко не все ещё протрезвели, выполняли его поручение. Прихватив из библиотеки совсем недавно вышедшие мемуары Мигеля де Арройо «Хроники покорения Новой Таролокии, а также взятия языческого города Орла или Куохтлититлана, во славу Империи, Народа и Императора». Читая название, Пелинор усмехнулся про себя, не то чтобы он не признавал доблесть отважного Мигеля, который с отрядом из менее чем трёх сотен родельерос смог захватить хорошо укреплённый город, а затем отбиться от многократно превосходящей армии, но называть узенькую полоску на побережье Новой Таролокией, звучало это слишком громко. Однако, несмотря на крайне скромные территориальные приобретения, заключения мирного, а затем и торгового договоров с правителем народа гатоманчей, обернулись небывалой выгодой для Империи. Дойдя до кровати, Адэр снова разделся и развалившись погрузился в описание дальних стран, невиданных мест, незнакомых животных и растений, а также сражений и посольств.
Через некоторое время до него начали доноситься звуки пробуждающейся после вчерашней пирушки виллы. Шум носимых принадлежностей для умывания, плеск воды, ругань, зароки больше никогда не прикасаться к вину. Пелинор подумывал отправить Симона к Ломбарди, чтобы слуга предал лекарю приготовить побольше своего чудодейственного зелья, но рассудил, что сейчас тот, скорее всего сам не в лучшем состоянии, и мог легко ошибиться при создании своей «панацеи».