– Простите, господин. Это я должна Вам прислуживать. – Начала извиняться она.
– Да брось, – легкомысленно отмахнулся он – мы не на людях. Если честно, меня до сих пор смущает, что кто-то должен мне прислуживать.
Эти слова снова заставили задуматься о прошлом своего хозяина. Слишком многое казалось в нём подозрительным. Она решила аккуратно прощупать почву и зайти издалека.
– Господин, Вы позволите спросить кое о чём?
– Как уже говорил, отвечу на любой вопрос, если это в моих силах. – Проговорил он со всегдашней улыбкой в ответ.
– Это может показаться странным, но откуда у знатного дворянина такая любовь к еде для бедняков?
Пелинор посмотрел чуть в сторону, как будто вглядываясь куда-то вдаль. В его взгляде опять смешалось слишком многое, чего Асми не могла прочитать.
– Дело в том, что когда-то даже эта еда для бедняков и голодных рыбаков, была для меня настоящей роскошью. – Ответил он, не вдаваясь в подробности, но при этом сообщил очень многое.
Похоже, некоторые догадки Асми и остальных начинали подтверждаться. Она ждала, когда он продолжит, но Пелинор молчал, явно задумчиво что-то вспоминая.
– Кстати, я же взял две пиццы, – видимо решил он сменить тему – не хочешь попробовать?
– Нет, благодарю Вас. – Вполне искренне отказалась Асми от угощения. Тем более, у неё были её золотистые пирожные, которые она бы сейчас не променяла и на те золотые монеты, что видела сегодня во время спора сенаторов. Она достала одно из них снова погрузилась в удовольствие. Хотя, мысль о споре напомнила ей ещё кое о чём.
– Господин, а кто был тот сенатор, что так разозлился из-за проигрыша Цезона?
– А, ты имеешь в виду Стефано Марини? – Усмехнулся Пелинор. – Подозреваю, его, скорее расстроил не сам проигрыш, а то, что его боец теперь, скорее всего, не сможет принять участия в основных соревнованиях, даже если выживет.
– Его боец? То есть, Цезон – раб сенатора Марини?
– Нет, традиция делать гладиаторов из рабов исчезла уже много веков назад. Теперь это очень почётное занятие, конечно, всё ещё не достойное благородного, но для простолюдина это один из способов сколотить себе состояние, заслуженных чемпионов даже производят в дворяне. Цезон, скорее всего, должен был в этом году получить титул. И хотя гладиаторы, сами по себе, и являются свободными, но за их тренировки, кров, еду и обучение платят уже состоятельные люди. Собственно, Стефано и является владельцем школы, к которой принадлежит Цезон.
– И, ему идёт доход от выступлений, господин?
– Да, ты правильно поняла, точнее, часть дохода. Вообще, Марини проявляет крайний интерес ко всему, что связанно с увеселениями: игорные дома, бордели, гладиаторские бои. В общем всё где есть азарт с деньгами и людские пороки.
– Значит, бои проводятся не только во время Великих Игр? – Решила уточнить Асми.
– Конечно нет, Арена не простаивает круглый год. К тому же, зачастую, соревнования устраиваются и в двух других самых древних провинциях Империи – Лакии и Кардолузии. Говорят, на одном из таких провинциальных турниров впервые и отличился Диего, который, что является редкостью, гладиатор-одиночка, то есть не принадлежит ни к какой школе.
– Господин, а что насчёт соревнований для благородных?
– Значит, ты не прослушала все, что говорили в ложе, – улыбнулся Пелинор – хотя другого я от тебя и не ожидал. Соревнованием для благородных считается конный бой с копьями, в подражание рыцарям старины, однако, многие из благородных не прочь попробовать себя и в пешем бою на мечах.
– Но ведь у чемпиона есть право учувствовать и в соревнованиях для благородных. Разве никого не пугает возможность столкнуться с таким как Цезон?
– Чемпионы далеко не всегда пользуются этим правом, дело в том, что награда для благородных чисто символическая. Он участвовал всего пару раз и те, кому выпал жребий биться с ним, чаще всего отказывались от участия в турнире.