– Но зачем такие сложности? Да и кто стал бы действовать именно так? Разве что Диего. – Снова недоумевал лекарь
– Как раз Диего, незачем было так всё усложнять, если бы он хотел окончательно избавиться от Цзона, то ему достаточно было бы ударить чуть выше и перерезать ослабшему Великану горло. Как вы знаете, несчастные случаи на Арене происходят постоянно, так что его даже никто ни в чём бы и не заподозрил. – Ответил Пелинор, затем, помолчав немного добавил – К тому же, сам Диего показался мне вполне честным человеком, когда он говорил о своей дружбе с Цезоном, то звучал вполне искренне. Асми, а ты ничего не заметила?
– Я согласна, господин. Мне тоже Диего показался совершенно искренним. – Хотя этот вопрос напомнил ей ещё кое о чем, что она видела недавно. – Господин, те две юные рабыни, они не показались Вам, слишком напуганными?
– Юные? Ты о тех двух девочках? – Пелинор помолчал некоторое время, вспоминая. – Все господа в этом городе по-разному обращаются со своими рабами, так что увидеть подобное не редкость. К тому же, учитывая что это рабыни Марини, думаю они понимают, как судьба ожидает их в ближайшем будущем.
– Ближайшем будущем? – Переспросила Асми, не совсем поняв, что имеет в виду её господин, а затем она вспомнила, что помимо прочего, Марини владеет ещё и борделями. – Господин, но они ещё совсем… Неужели такое возможно?
– В Империи не существует закона о таких отношениях. – Начал объяснять Пелинор. – Обычно, за честь и достоинство девочки ответственность несут её семья или община, ну и всё разниться от того какие традиции у того или иного народа. Однако с рабынями всё совсем иначе.
– Можно сказать, что этим двоим ещё повезло. – Произнёс Ломбарди, необычайно серьёзным и мрачным голосом.
– Повезло? – Снова переспросила Асми.
– Понимаешь, некоторые господа в этом городе готовы заплатить неплохие деньги за, скажем так, незрелых спутниц. – Произнёс Пелинор, на его лице можно было прочесть тень отвращения. – Конечно же, такие пристрастия в обществе порицаются, но не являются незаконными. И, опять же, если за свободную девочку ещё могут заступиться родственники, то к рабыням это не относится.
– Nimis iracundus amor liberorum – Произёс Ломбради.
Дальнейший путь до Арены преодолели молча. Асми сидела, уставившись в окно и чувствовала, как к её горлу подкатывает лёгкая тошнота. А ведь она и сама могла бы вполне оказаться в такой же ситуации, но её спасло то, что хозяин решил обучить её и перепродать подороже. Она старалась не задумываться о том, что было бы сложись всё чуть иначе, но сознание усердно рисовало перед ней всё более пугающие картины.
От мрачных раздумий Асми спало то, что экипаж, наконец, доехал до Арены. Улицы вокруг монументального сооружения были всё так же полны людей, хотя солнце ещё не вошло в зенит, а сами соревнования начиналась только после того, как спадёт полуденная жара.
– Симон, сейчас ты отвезёшь Ломбарди на виллу, а затем отправишься за город в гладиаторскую школу Марини, скажешь, что от меня и подберёшь комплект вооружения и доспехов, да и постройся брать не самое ржавое и помятое. – Пелинор подошёл ближе к своему слуге и, достав свой кошелёк, начал отсчитывать золотые и серебряные монеты. – А за одно, поговори со слугами, не скупись на угощения и подачки, постарайся узнать всё что можно, любые сведения, вне зависимости от того кажутся они сейчас полезными или нет. Асми, пойдём.
Рабыня последовала за своим господином, уверенно направляющимся к одному из главных входов. Несмотря на то, что до начала соревнований было ещё далеко, пред Ареной уже начала скапливаться толпа тех, кто хотел занять места получше.
– Господин. – Полушёпотом произнесла Асми, боявшаяся больших скоплений людей. Пелинор с полуслова понял, что она имела в виду, и снова чуть отвёл свою левую руку чуть назад, чтобы Асми могла неё ухватиться.
Пелинор настойчиво проталкивался через толпу к входу, ведя за собой свою рабыню, переодетую обычной горожанкой. Наконец он протиснулся к арке, у которой стояло несколько городских стражников, в пёстрых одеждах, в кирасах и с алебардами.
– Уважаемый, – властно обратился Пелинор к одному из них, на вид самому молодому – немедленно сообщи распорядителю, что прибыл Адэр Пелинор.
– Прохода нет. – Вместо молодого ответил стоявший рядом с ним усач среднего возраста, но заметив уверенный взгляд и не в силах игнорировать властный голос Пелинора, добавил уже вежливее – Не велено пускать, господин, служба такая.