Слушая Мания Брута, Пелинор снова начал подкручивать свой несуществующий ус, было видно, что он о чём-то задумался.
– А что за люди, в присутствии которых, гладиатор распечатывает клинок? – Спросил сенатор, после задумчивого молчания.
– Все только проверенные и опытные служители Арены, они смотрят за тем, что никто не провёл различных… манипуляций с оружием. – С лукавым блеском в глазах ответил Брут, он явно понял, на что намекал Пелинор. – Конечно, трудно себе представить, чтобы кто-то из достойных бойцов пошёл на такую низость.
– Благодарю, уважаемый Брут. Вы действительно помогли. – Пелинор опять погрузился в мысли. – Но, всё же, хотелось бы поговорить с теми, кто вчера непосредственно взаимодействовал с гладиаторами или клинками.
Впрочем, опрос остальных работников Арены ничего не дал, все как один уверяли, что всё происходило по давно заведённому порядку, печати на футлярах были целы, поведение Цезона или Диего не показалось никому странным.
– Позвольте ещё последний вопрос, Брут. – Уже собираясь уходить, обратился Пелинор к распорядителю. – В какой мастерской ковались эти клинки?
– Господин, ну что Вы, конечно же, в лучшей в городе, – на лице Мания Брута опять красовалась самодовольная улыбка – в кузнице Чёрного Смита.
Через некоторое время Пелинор и Асми уже сидели около одного из уличных лотков, рядом с которыми, предприимчивый владелец установил столики и стулья. Господин сенатор снова пил кофе, иногда запивая его водой из кувшина, когда он спросил у своей рабыни, чего бы она хотела, то она попросила воды с лимоном. Поскольку оба уже проголодались, то Пелинор купил и любимых пирожных Асми, он даже сам попробовал одно и остался приятно удивлён.
Несмотря на то, почему они сейчас здесь оказались, Асми даже немного начинала нравиться атмосфера этого людного места. Сегодня она была одета куда скромнее и прохожие меньше обращали на неё внимание, она всё ещё не понимала как она должна относиться к своему хозяину, но теперь даже его пронзительный взгляд не пугал её.
– Асми, тебе не показалось, чтобы кто-то из них пытался нам лгать? – Тем временем, спросил Пелинор, явно имея в виду работников Арены.
– Нет, господин, по крайней мере, я не заметила подобного. – Она немного смутилась, возможно её господин ожидал от неё другого. – Разве что Маний Брут показался излишне самовлюблённым.
– Да, согласен. – Задумчиво произнёс Пелинор, так и не разъяснив, с чем именно он был согласен. – Если допустить, что все они говорят правду то мы, почти что, зашли в тупик, осталось посетить Смита, но не думаю, что мы много узнаем у него.
– Господин, помните, как я поначалу решила, что это Вы приказали Симону подстроить проигрыш Цезона, чтобы перехитрить остальных сенаторов? – Внезапно спросила Асми.
– Так что, теперь ты снова вернулась к этой версии? – Произнёс Пелинор с ироние, широко улыбнувшись.
– Я не о том. Но почему так легко отмели версию с тем, что это подстроили люди, занимающиеся подобными ставками в столице?
– По двум причинам. Первое, это оказалось связанно даже с большим количество трудностей, чем я предполагал изначально. Как мы теперь знаем, перед самым боем Цезон казался совершенно здоровым, значит его отравили в тот короткий момент, после того как она взял в руки гладий и вышел уже на бой. К тому, же, если предположить что ещё и клинок Диего был отравлен, то для этого необходимо было либо подкупить слишком много людей, либо выкрасть печать из под охраны, не говоря уже об остальных трудностях. И всё это ради совершенно бессмысленного преступления.
– Бессмысленного?
– Конечно. Отсюда вытекает и вторая причина. Его отравили слишком рано. Если бы, например, я действительно хотел бы заработать на проигрыше Цезона, то сделал бы это непосредственно уже в момент самих соревнований, желательно перед финальным боем. – Может ты смогла заметить ещё что-то необычное, когда была под Ареной? – Помолчав немного спросил Пелинор.
– Господин, сложно сказать, что именно там для меня «обычным» – Ответила Асми.
– А ты изменилась. – Внезапно произнёс Пелинор, глядя ей прямо ей в лицо.