– По-твоему они ничего не заподозрят, когда придёт в себя? – Обеспокоенно спросил Морван.
– Они и так всегда немного выпивают на посту, действие дурмана похоже на сильное вино, решат что просто перебрали лишнего. К тому же, им самим проблемы ни к чему, так что они явно будут молчать до последнего, если это возможно скрыть. – Ответил Пелинор, уже склонившись над замком, к его удивлению, он был куда проще, чем на ларце с печатью, так что много времени не ушло на то чтобы его вскрыть.
Прихватив со стены ту самую лампу, в которую недавно подбросил шарик дурмана, Пелинор вместе со своим другом вошёл в сокровищницу. Впрочем, для столько громкого названия здесь было не так уж и много тех самых сокровищ, несколько безделушек, и, конечно же, пара деревянных футляров, ради которых воры сюда и явились. Достав кинжал, Морван принялся тут же взламывать печати, а Пелинор уже разогревал на огне новый кусок сургуча. Открыв оба футляра, Жак, руками в перчатках, достал из них оба клинка, а сенатор, временно ставший вором, уже поливал цепочки вязкой смесью смол, снова ставя на них печать Арены. Заперев за собой дверь, Пелинор, вычистив от остатков сгоревшего дурмана, повесил потухшую лампу на прежнее место, а Морван положил гладии в ту самую многострадальную бочку. Вскоре воры покинули сокровищницу, на всё ушло около пяти минут.
– Хорошо, что они используют сургуч, а не свинцовые пломбы, иначе пришлось бы повозиться. – Заметил Пелинор, идя по коридору.
– Скоро охранники очнутся? – Спросил Жак.
– Минут через десять, немного поболит голова, но вскоре придут в себя.
А под Ареной только начиналась суматоха из-за похищенной печати, сложно представить, что бы случилось, если бы кто-то узнал, что похищена не только она.
Вернувшись в свою камеру, Пелинор спешно переоделся в свою привычную, черню с золотым одежду, разве что сегодня на нём были узкие сапожки из мягкой кожи, а не туфли с пряжками. Морван, тем временем, подошёл к столу и залпом осушил пару кубков с вином подряд, только тогда его нервы немного успокоились.
– Мы сделали это. – Произнёс он, затем будто не веря в свои же слова, посмотрел на друга и уже спросил – Мы сделали это?
– Ещё не совсем, осталось вынести клинки с Арены. – Ответил Пелинор. Впрочем, это будет не так уж и сложно.
Руками в перчатках он достал из бочки оба гладия и передал их Симону, который, так же, надев перчатки, принял их.
– Господин, будьте уверены, если меня поймают, то каждый вечер, сидя в тюрьме или на каторге, я буду проклинать Вас. – Произнёс Симон своим всегдашним иронично-монотонным тоном и вышел за дверь.
– Адэр, кстати, а как Симон должен пронести их через охрану? – Спросил Жак Морван.
– Разве не очевидно? Он просто пройдёт с ними в руках. – Ответил Пелинор, как будто прогулка с крадеными клинками, посреди запутанных коридоров здания стоящего на ушах из-за кражи – это что-то само собой разумеющееся.
– Но… – Даже не нашёл что возразить Морван.
– Не беспокойся, все сейчас в панике ищут печать, так что на мечи никто не обратит внимание. Удивительно, да?
– Я бы не был так спокоен, но попытаюсь поверить тебе. – Жак снова налили себе полный кубок вина. – А что с печатью, не думаю, что им хватит смелости тебя осматривать на выходе, но всё же…
– А печать и не покинет пределов Арены, теперь главное следить за реакцией Мания Брута, впрочем, похоже, он чист.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Дело в том, что потеря печати сулит для распорядителя большие проблемы, если бы у него была незаконная копия, то он постарался бы как-то замять это дело, по крайней мере, поначалу.
– Хочешь сказать, что он всём это деле не при чём? – Спросил Морван.
– Скорее всего, так и есть, а значит, если ящики вскрывали без его ведома, то либо кто-то украл печать и вернул её на место, либо сделал копию, либо её вообще не трогали, а подговорили нанести яд кузнеца. – Высказал очередные предположения Пелинор.
– Почему всё должно быть так сложно?
– Потому что, разве когда-то было иначе? – С усмешкой, задал вопрос в ответ Адэр Пелинор.
– И что ты намерен делать?
– Делать? Пожалуй, вздремну. – Невозмутимо ответил сенатор.
– Вздремнёшь? – Удивлению Морвана не было предала
– А что такого, разве мы не в Таролкии? Сиеста – древняя и традиция местных жителей, а, как ты знаешь, к традициям в Империи особое отношение. – С этими словами, он, сняв сапоги и колет, устроился поудобнее на кровати.
– Ладно, а я заскочу домой, вернусь к началу боёв. – С этими словами Жак, как и Симон до него, покинул комнату.
Недолго думая, Асми уже привычно легла рядом со своим господином и положила голову на его грудь. Может он и смог провести остальных, но она чувствовала, что сердцебиение господина только начинает приходить в норму, а значит, вся эта история взбудоражила его куда сильнее, чем он хотел показать окружающим. Впрочем, это был только его секрет, который она стала бы никому открывать, пусть даже и самым близким для господина людям.