В отличие от кадолузийца, Адэр не был приверженцем лишь какого-то одного стиля фехтования, так что помимо дестрезы хорошо был знаком и таролокийской школой, одним из самых признанных мастеров которой являлся Грасси, его собственный учитель. Как считалось, движения таролокийского стиля были более рискованными для самого бойца. Впрочем, сейчас, для Пелинора главным недостатком резкого стиля, родом из столичной провинции, являлось то, что почти полностью он подразумевал уколы, которые были запрещены в гладиаторских поединках. Но он уже знал, что именно сейчас должен использовать.
Аккуратно двинувшись вперёд, Пелинор застыл на самой границе воображаемого круга, который должен был представлять в своей голове противник. Адэр знал, что сдвинься он ещё хоть на полстопы дальше, то представит крадолузийцу идеальную позицию для атаки, что Пелинор и сделал. Гладиатор нанёс удар мечом сверху, сенатор отразил его своим клинком, ближе к гарде, но тут же не стал убрать руку, а продолжил движение, превратив свой же блок в атаку. Лезвие, ближе к острию, ударило по шлему кардолузийца. Конечно, это действие не сильно навредило противнику, но Пелинор впервые пробил его защиту.
По теории Грасси, клинок меча следовало мысленно делить посередине на две условные части, так что ближе к гарде – сильная, предназначалась для парирования чужих атак, а противоположная, оканчивающаяся остриём, – слабая, для собственных выпадов. Этим Пелинор и воспользовался, опасно сближаясь с противником, он принимал его меч на сильную часть и тут же проводил рипост, нанося удар по щиту или, если получится, по доспехам. Кардолузиец начал терять самообладание, сам переходя в рискованные для себя атаки, но Пелинор и тут подлавливал его, легко предугадывая выпады и упреждая действия противника.
В конце концов, гладиатор окончательно вышел из защиты, в гневе пытаясь попасть по противнику, удары которого, в первую очередь, ранили гордость крадолузийца. Он резко ринулся вперёд, чтобы пытаясь задеть Пелинора мощным размашистым ударом, но тот просто ушёл вперёд по диагонали, как и практиковалось в дестрезе, меч гладиатора ударил по песку. Противник даже не успел разозлиться ещё сильнее, когда Пелинор обрушил на него град ударов. Это не были какие-то особо хитрые выпады, просто Адэр изо всех сил бил по доспехам противника, словно по тренировочному манекену, тот пытался блокироваться щитом, но вскоре и он престал его спасать. Пелинор знал, что если сейчас его отчаянная атака не сработает, то он выдохнется настолько, что противнику будет несложно его добить, поэтому продолжал.
Но вскоре, и сенатор выдохся. Оба противника снова стояли не двигаясь друг напротив друга, но теперь их руки с оружием были безвольно опущены. Зрители на трибунах, замолкли, напряжённо ожидая исхода боя, казалось, в этот момент все внезапно разучились дышать, кроме самого загадочного Эдуардо, который наоборот не мог отдышаться.
Кардолузиец сначала опустился на колено, а затем рухнул на песок и из последних сил поднял руку. Бой был окончен.
– В восьмом бою третьего дня, победил Эдурадо! – Громогласно объявил герольд.
Трибуны взорвались выкриками и рукоплесканиями. Теперь Пелинор сам сел на песок, рядом с поверженным противником.
***
Асми шла по коридору, неся в руках корзинку с закусками и парой бутылок вина. Поскольку у господина сегодня не было больше боёв, теперь ему можно было и перекусить. Более того, он вызвался и сам прогуляться с Асми до лавок, располагавшихся рядом с Ареной, в первую очередь потому, что ему хотелось ополоснуться из одного из городских фонтанчиков.
Казалось, что день стал ещё лучше, ни что не могло омрачить её настроение. Уже подходя к привычной десятой камере, Асми предвкушала, как сейчас насладиться своими любимыми пирожными с мёдом и лимоном. Почти дойдя до двери, ей и господину пришлось чуть посторониться, поскольку на пути им встретилась небольшая группка работников Арены, которые несли бочки и какие-то инструменты. Все они тоже весело переговаривались, обсуждая те бои, что смогли посмотреть в небольших перерывах между работой.
При приближении этих мужчин, Асми почувствовала внезапное беспокойство, причину которого и сама не могла понять. Даже когда они ушли, а рабыня вместе со своим господином добралась до комнаты под номером X, что-то во внешности работяг не давало ей покоя. Притом, наружности все они были совершенно обычной, непримечательной. И тут, внезапно, она, наконец, всё осознала. Асми выронила из рук корзинку с едой и та грохнулась на пол, но она даже не обратила на это внимания, потому что вспомнила, среди работников Арены был один совершенно непримечательный мужчина, среднего роста с небольшими залысинами.