Но Пелинору сейчас было не до этого, куда сильнее его волновало то, какое прозвище себе взял противник. Он знал, что матрачки – это не имя, а титул, которым в Туране награждали лучшего мастера боя, достигшего вершин в обращении с оружием. И хотя султанат уже утратил независимость, став одной из провинций Империи, но, как и в Таролокии, к своим традициям туранцы относились с особым трепетом. Бой обещал быть тяжёлым.
– Его противником будет Эдуардо, по прозвищу Чёрный Принц! – Продолжал герольд, похоже, что уже не только некоторые из обычных зрителей подхватили байку, о вернувшемся с того света титулованном любителе схваток на Арене. – Итак, бой начался!
После того, как противники отмерили положенные первые двадцать ударов, Пелинор заметил, что движения туранца явно изменились, он был из тех, кто не раскрывал карты раньше времени. Впрочем, поскольку все уже несколько дней наблюдали за боями, у гладиаторов было время изучить повадки друг друга. Точнее, у Пелинора было бы на это время, если бы он постоянно не отвлекался на другие дела.
Матракчи поднял перед собой щит на полусогнутой руке, а меч занёс над головой, неспешно вращая его. Встав в среднюю стойки и отведя свой клинок чуть назад и прикрываясь спереди баклером, Адэр пошёл на сближение, готовясь поймать выпад противника, когда тот решится атаковать.
Однако, то что произошло дальше, было для сенатора совершенной неожиданностью. Туранец сам совершил выпад вперёд, и ударил своим кулачным щитом о щит Пелинора, а затем умелым движением отвёл его влево от себя, Адэр, поспешил было заблокировать мечом свой левый бок но не успел, по его шлему прилетел мощный сокрушительный удар, от которого в глазах ненадолго потемнело.
Сенатор отпрыгнул назад, пытаясь уйти на безопасную дистанцию, но матракчи не желал терять преимущества и перешёл в стремительную атаку, двумя умелыми шагами снова сократив расстояние и обрушив шквал ударов. Пелинор чудом успевал блокировать самые опасные выпады противника, целящие в незащищённые части тела, но туранец уже оставил несколько небольших вмятин на его чёрных доспехах, сейчас он сам оказался на месте кардолузийца, с которым сражался вчера. Поняв, что у него остался только один-единственный выход, Пелинор, рассчитав момент между атаками, сам нанёс отчаянный, бесхитростный, но мощный удар мечом сверху прямо по шлему туранца, проблема была в том, что ровно тот же момент, он получил такой же от противника. Оба гладиатора на какие-то время потеряли чувство пространства, но уже через несколько мгновений пришли в себя и резко разорвали дистанцию, отпрыгнув в разные стороны.
Матракчи снова встал в свою стойку, вращая над головой меч. Матрак, в отличие от техник боя Запада, ориентировался на обращение с рубящим оружием, вроде ятагана или клыча, что в сражениях на Арене, где были запрещены важнейшие для таролокийской или кардолузийской школ уколы, давало неоспоримое преимущество. Другой проблемой для Пелинора стало то, что туранец одинаково умело владел как правой, так и левой руками, зачастую атакуя сперва именно кулачным щитом, а затем, уже пытаясь добить противника клинком. Конечно, сенатор тоже неплохо умел обращаться с дагой в левой руке, но использовал её только для защиты, а вот мастер матрака явно был обучен владению парными клинками. Всё говорило о том, что в этом бою преимущество на стороне гладиатора с востока.
Впрочем, Пелинор успел заметить один изъян в технике матракчи – его удары были не рубящие, а режущие. Особая форма туранского оружия была рассчитана на то, чтобы наносить противнику ужасные раны, так что после каждого выпада, туранец слегка оттягивал клинок на себя. Скорее всего, делал он это не специально, просто это была привычка, которая вошла в его кровь. Но в этом же была и его слабость, поскольку в бою с прямыми мечами на Арене не имело никакого смысла.
Снова сблизившись с противником, Пелинор вставил вперёд свой баклер, готовый принят на него удар баклера туранца. Как и в прошлый раз, матракчи отточенным движением пошёл на сближение, снова целя своим кулачным щитом в щит противника. Однако, теперь уже наста очередь лже-Эдуардо удивлять соперника, он резко отвёл руку далеко назад, из-за чего туранец немного потерял равновесие. Но не заслужил бы звание мастера, если бы не умел быстро действовать в любой ситуации, уже через полмгновения он обрушил на Пелинора мощный удар мечом сверху, но тот был и к этому готов, заблокировав клинок противника своим клинком. Настал тот единственный крошечный миг, которого выжидал Адэр, матракчи и в этот раз начал оттягивать клинок на себя. Посильнее размахнувшись, Пелинор изо всех сил ударил баклером по предплечью руки противника, державшей меч, туранец не ожидал такой подлости. Не теряя времени, боец с запада замахнулся уже своим мечом и с криком, выдохнув из лёгких весь воздух, нанёс вертикальный удар вверх, вложив в него все оставшиеся силы, но целил он уже не в самого матракчи, а в его оружие, которое держала ослабшая, после подлого приёма сенатора, рука. Сталь ударилась о сталь, меч туранца ненадолго взмыл в воздух, а затем упал, эффектно вонзившись в песок.