– Неужели? – удивилась Татьяна и незаметно постаралась подвести разговор к интересующему её вопросу. – Я читала – все старинные дома имели по нескольку входов и выходов, или это касалось только домов богачей?
– Да нет, – возразила старушка, – вон в моём парадный вход, чёрный, да ещё из подвала через пол. И в том доме сделали так же.
Поговорив для видимости ещё о том, о сём, Татьяна распрощалась.
Вечера она проводила по-прежнему вместе с Доком, но выходные посвящала наблюдениям за сторожем. Подарок Дока лежал тяжёлым камнем на её совести, и ей хотелось поскорее избавиться от него. Наблюдая за домом Лапина, она заметила, как однажды хозяин вынырнул откуда-то снизу, хотя, на первый взгляд, отверстий в цоколе никаких не было. Татьяна ещё долго бы бродила вокруг да около, не решаясь на что-то большее, если бы однажды вечером Док не решил «порадовать» её ещё раз.
В этот вечер они играли с ним в комнате довольно свободно: Татьяна позволяла ему запрыгивать на диван, где переворачивала его на спину и весело тормошила. Они бегали по комнате, и пёс радостно гавкал. Глаза его блестели от восторга, и он вёл себя, как беззаботный щенок: трепал тапочки, норовил спрятать их куда-нибудь подальше. Татьяна шутя отнимала, а он ловко проскакивал мимо её ног с какой-нибудь из тапочек и начинал весело трепать ее в другом углу. Устав, Татьяна села на диван и проговорила:
– Хватит, Док. Ты меня загонял. Я ведь не такая молодая, как ты.
Пёс понял, что игра окончена, принес тапочки к её ногам и, подойдя к двери, запросился на улицу.
– Что-то ты рано уходишь сегодня, – выпуская его, заметила Татьяна.
Но спустя час пёс вернулся и, как обычно, когда приходил без приглашения, поскрёб дверь лапой. Татьяна открыла. Док бросился к ней, вскочил на задние лапы, упёрся передними ей в грудь и ткнулся мордой в руку, что-то предлагая. Татьяна раскрыла ладонь. Из пасти пса выпало узкое золотое колечко с красным камнем.
– Док, да ты что! – воскликнула изумлённая Татьяна. – Забери назад!
Но пёс молниеносно юркнул в дверь и исчез.
– Этого мне только не хватало, – обеспокоилась ещё больше Татьяна. – Если обнаружат пропажу и примутся искать, по псу легко доберутся до меня и найдут пропавшие вещи. Попробуй тогда доказать, что с Доком ты подружилась без всяких корыстных мыслей.
Подобные предположения ещё сильнее напугали её и заставили действовать более решительно. В ближайший же выходной вечером, надев рубашку, брюки и резиновые сапоги (Татьяна надеялась, что резина сбивает собаку со следа), захватив карманный фонарик, она отправилась на знакомую улицу и, притаившись в кустах, стала ждать.
В обычное время из калитки вышли хозяин с собакой и направились на дежурство. Постояв ещё с полчаса в укрытии, Татьяна приказала себе: «Пора, нечего трусить. Надо спасать своё честное имя, а Дока от побоев». Приведя неоспоримые доводы, по которым неминуемо требовалось действовать, Татьяна, стараясь ступать как можно тише, направилась к дому. Но, как нарочно, под ней трещали ветки, гремели камни, скрипели сапоги, и её давно бы заметили, если бы поблизости кто-нибудь был. Но старая улица страдала одиночеством, особенно по ночам. Редкий прохожий соизволил беспокоить её в такую пору, и улица грустно смотрела жёлтыми глазами окон в безбрежное чёрное небо с золотистыми звёздочками и печально вздыхала тихим шелестом листьев. Как много на свете одиночек – улица, небо, женщина, собака. В эту ночь они были связаны незримыми нитями, хотя не каждый сознавал это.
Татьяна подошла к невысокой калитке, перекинула через верх руку, намереваясь открыть засов, но вдруг решила: то, что закрыто рукой хозяина, должно быть ею же и открыто. «Поменьше следов», – приказала она себе и, кое-как вскарабкавшись на забор, спрыгнула внутрь двора. Обойдя дом, она действительно обнаружила со стороны дворового фасада чёрный ход, но попасть через него внутрь оказалось так же невозможно, как и через переднюю дверь: обе были заперты.
Татьяна продолжила осмотр стен, но ничего подходящего для себя не нашла. Раздосадованная, что её затея рушится, она забыла о всякой осторожности, и уже не только ветки трещали под её ногами, но с грохотом отлетела в сторону бочка, на которую она по неосторожности наткнулась в темноте. Спохватившись, она замерла, прислушиваясь, не выйдет ли кто из соседей на грохот, но никому не было дела до шума в чужом дворе. Поставив бочку на прежнее место, Татьяна задумалась, стараясь припомнить, в каком именно месте вынырнул из-под дома хозяин. Почему сейчас она не может ничего найти? Глаза её плохо видели в темноте, фонарик зажигать было нельзя. Тогда Татьяна решила идти ощупью.