Несколько коротких зимних дней протянулись очень долго и скучно. В своем поместье Брентер всегда знал, чем заняться, но здесь, в гостях у Эртона, он чувствовал себя не в своей тарелке, оторванным от привычного окружения, и вообще едва ли не в ловушке. Возможно, именно такого его настроения и добивался император Сет, а может он сам все усложняет тревожными мыслями.
Ни Джонатан, ни Акана ничего не выспрашивали и не заводили разговоров, провоцирующих на откровенность. Это ослабило бдительность Брентера, но не слишком сильно. Он понимал, что император может в любой день нанести визит сестре и заодно попытаться выведать что-нибудь у Брентера.
Недаром говорят плебсы, что у страха глаза велики.
И Брентер успокоился, насколько это было возможно в его ситуации. Он написал письмо Селме, чтобы не выглядеть в глазах Эртонов бесчувственной дрянью, а потом ненадолго задумался о ребенке Ольмы, которого та вынашивала. И о злых словах Падшего. Обе женщины забеременели с небольшой разницей во времени. Неужели это правда и дитя Ольмы совсем не принадлежит к императорской крови?
Допустив эту тревожную мысль, Брентер зло усмехнулся.
Едва Ольма родит младенца с карими глазами, обман выяснится мгновенно. Синеглазый император ни за что не поверит, что его синеглазая жена хранила ему верность, уехав в Эртвест.
Падший сказал, что мальчик окончательно добьет равновесие вселенной Акеман, а девочка поможет спасти его. Что он имел в виду? Только сейчас Брентер понял, что доселе разбирался в магии не поверхностно, но и не очень глубоко, поэтому не задумывался о способностях полукровок. Больше об этом знал Падший. Только к нему сейчас не пойдешь и напрямую не спросишь.
Раньше он думал, что Повелители и Повелительницы должны отвечать только за жизнь и смерть. Теперь он понимал, насколько сильно они связаны с Миритами. Полностью об этом знали только Падший и Творец, но даже будь они в добром расположении к Брентеру, едва ли бы открыли эту хитрую тайну.
***
Подсудимая Зейнаб Анвар действительно оказалась прекрасной молодой женщиной. Будь Брентер не влюблен в Ольму больше жизни, он, возможно, загляделся бы на нее, только не имел на это права. Судьи-листары должны оценивать ситуацию объективно, а не идти на поводу у чувств, будь те низменными или возвышенными.
Старый дворец с утра первого дня месяца Зимнего Холода был полон народу. Кроме дворян здесь собрались посыльные, лакеи, и прочие слуги, в ком нуждалась высшая знать на таких событиях. Подсудимую не держали в цепях или под стражей, но от нее ни на шаг не отходил ее старый отец, Мехмет Анвар.
Брентер поднимался по мраморной лестнице в зал суда, когда рядом с ним оказался молодой и энергичный Юлий.
— Доброе утро, господин листар.
— Доброе? — ответил Райтон полу-вопросом, грустно улыбнувшись.
— Я видел нашу красавицу. А вы?
Все это уже стало изрядно надоедать Брентеру. Мало того, что с самого открытия Старого дворца здесь постоянно бродил император, окидывая каждого листара с головы до ног тяжелым взглядом, так еще и этот повеса не может провести спокойно ни минуты.
— Послушайте, Юлий, — Брентер все еще оставался на удивление спокойным. — Я очень настоятельно советую вам выбрать женщину из равных себе. Даже если Зейнаб Анвар-Мелек будет оправдана, в чем лично я сомневаюсь, вы не сможете жениться на ней без согласия ее отца.
Побледневшее от услышанного лицо молодого человека грустно вытянулось, но он кивнул, поблагодарил своего листара за нужные слова, и перестал приставать с глупостями.
Старый дворец был прекрасен изумительной архитектурой, а также просторен и светел внутри. Это дорогого стоит. Усилием воли Брентер заставил себя отвлечься от созерцания лепнины на высоком потолке и смотреть на собравшихся.
Император и императрица тоже участвовали в процессе. Они возглавляли суд, сидя на мраморных тронах и мягких подушках. Почти как в тронном зале. А листары, благородные, юристы, и прочие важные люди восседали в рядах ниже. И только в самом низу зала зловеще красовалась скамья из черного дерева.
— Листары! — встав со своего места, Сет Ариас поднял руку, призывая к тишине и вниманию. — Благородные! Сегодня мы начнем судить виновную в убийстве благородного Амона Мелека!
Черноволосая красавица уже успела закрыть волосы платком и стояла посреди зала суда, возле черной скамьи. Так полагается преступникам. Но по закону, если он не признает свою вину, то может не сидеть, а стоять. Едва его мнение относительно собственного преступления изменится, обвиняемый должен сесть и сидеть до самого приговора. Заседание на много часов — выдержит ли она?