Брентер посмотрел на Ольму. Та была одета в длинную синюю тогу, волосы струились по хрупким плечам светлыми волнами, а глаза блестели от слез. Возможно, Брентеру это показалось, как и то, что она смотрит прямо на него. Не стоит быть настолько высокого мнения о собственной значимости, возможно, это просто игра теней и солнечного света.
— Суду известно, — продолжал тем временем император Сет, — что обвиняемая потеряла мужа. В двадцать первый день месяца Летней Жары Амон Мелек скончался от теплового удара. И тогда Повелитель Смерти пришел забрать его в мир мертвых.
Если после начала речи кто-нибудь в зале суда и болтал, то сейчас притихли абсолютно все. Глухая, мрачная, жуткая тишина повисла в зале, только и слышно было, как ветер шумит за замерзшими окнами.
На Брентере сосредоточилось огромное количество взглядов. Внимательные, растерянные, злобные, они все были устремлены на него. Даже подсудимая не вызывала больше такого живого интереса.
— После того, как Повелитель Смерти явился, — продолжал император, — подсудимая воззвала к Повелительнице Жизни, — тут он покосился на молчаливую супругу. — Та пришла и без малейших колебаний вернула душу умершего в тело.
— Но я допустила ошибку, — тихо промолвила Ольма.
Этот звучный печальный голос разнесся по залу эхом. Толпа зароптала.
Женщинам не разрешалось выступать на важных событиях, пока им не дадут слово. Но императрица — это не просто женщина, она выше всего и выше всех. В любом случае, дело сделано, и теперь вопросы будут к Брентеру. Он это понимал.
— Листар Райтон! — громко обратился к нему Ариас. — Встаньте. Расскажите нам, как все прошло.
Обычно Повелитель Смерти плохо помнит души, провожаемые в мир мертвых. Их так много, а памяти так мало, что приходится жертвовать воспоминаниями. Но именно тот случай Брентер помнил настолько прекрасно, что не забыл бы даже под страхом смерти.
Он встал и посмотрел на девочку двенадцати лет с девятилетним мальчиком, которые боязливо жались к мраморной стене и смотрели волчатами. Оба они походили на подсудимую, как уменьшенные копии. Бьянка и Хасан Мелек были привезены дедом в столицу, чтобы дать показания на суде. А вот за мать или против матери, это как им велит совесть.
— Ваше Величество, все верно, — заявил Брентер. — Мы встретились в тот день с Повелительницей Жизни. Но мы просто вступили в злой спор насчет души, и она победила.
— Это правда? — надменно обратился Сет к Ольме.
Она вздохнула, расправила плечи, и обронила негромко:
— Да.
По плечам и спине Брентера пробежал легкий холодок, и он подумал, что пришло начало их с Ольмой конца.
— Так почему же Амон сначала выжил, а потом умер? — недоуменно спросил император.
Кажется, его неплохо сбили с толку. Это хорошо. Брентер был готов к такому вопросу и к защите уже двоих женщин.
— Это любопытный случай, Ваше Величество, — ответил листар, не моргнув глазом. — Сейчас я все расскажу, как было.
Глава 11. Приговор смерти
Брентер Райтон прямо стоял и гордо смотрел в лицо императора Сета. Так осмеливались делать немногие, и те были либо отважными смельчаками, либо наивными глупцами. По законам император равен наместнику Творца на земле, а перед Творцом, если уж встретишь его, принято держать очи долу.
Но пятый листар не подчинялся условностям. Он был Повелителем Смерти, это обстоятельство ставило его с императором на одну ступень.
Он бесстрастно смотрел в помрачневшее лицо правителя, вспоминал то, что видел воочию, и говорил — неспешно, ровно, спокойно. Ему некуда торопиться и нечего бояться здесь и сейчас, он просто выполнял свою работу и вещал о ней. Но от того, как он расскажет эти ценные для суда сведения, зависит, заподозрит ли император Райтона и Ольму в государственной измене, или нет.
И лучше, пожалуй, было даже не смотреть на крепких братьев Коваль, стоявших стеной позади императорских сидений. Иначе захлестнут удавками человеческие чувства, из которых не выбраться, не спастись…
***
Брентер снова вернулся туда — в просторный, но темный дом, где, казалось, сосредоточилась вся жара Эн-Мерида. Липкое удушье стекало потом по спине и плечам молодой женщины, склонившейся над бездыханным телом смуглого южанина. Смерть мужчин от зноя в этих краях — привычное дело.
Дощатый пол, уродливые стол и стулья. Одна старая кровать для взрослых и потрепанные восточные циновки для детей. Где они их купили? Неважно, надо делать свою работу с мертвыми и не встревать в бытие живых.