Сутафиори кивнула и дала Касси знак продолжать. Тот вызвал вперед еще одного человека из Мелкати.
— Как называется ваша телестре?
— Римнит, — спокойно ответил мужчина. Ему было около пятидесяти пяти лет. — Меня зовут Нелум Сантил, я — начальник порта города Алес-Кадарет.
— Начальник порта Сантил, вы узнаете эти бумаги?
Он взял у Касси Рейхалина листы бумаги, пробежал их глазами и поднял голову:
— Да. Это перечень отгруженных товаров с кораблей, в течении последних трех лет заходивших в порт Алес-Кадарета.
В отличии от предыдущих дней с их мучительно тянувшимися формальностями это заседание было коротким и сконцентрировалось на самом главном. Подобные же целенаправленные вопросы обычно указывали на то, что скоро предстоял кульминационный пункт.
— А эти бумаги, узнаете ли вы и их?
Он помолчал, прежде чем отвечать.
— Да. Это настоящие перечни товаров с тех же самых кораблей, подписанные Т'Ан Мелкати.
Я видела СуБаннасен, сидевшую на одной из передних скамей.
Она не двигалась, но как казалось, совершенно побледнела.
— Вам известно, что между двумя этими перечнями есть различия?
— Да, — сказал Сантил, — это и есть та причина, по которой я предоставил их в ваше распоряжение.
Касси сделал знак, и мужчина вернулся на свое место. Оба экземпляра документов были переданы Короне. Она внимательно рассмотрела их один за другим, Андрете время от времени обращала ее внимание на определенные места, и все это время никто в зале не издал ни звука.
— Общим для всех кораблей является то, что они приплывали из Кель Харантиша или туда направлялись. — Голос Сутафиори был спокоен. — Мне кажется, Сулис, что это было не очень умно с вашей стороны… принимать подарки от Повелителя в изгнании.
— Разве эти бумаги доказывают такое? — СуБаннасен стала ощупывать свое пальто, затем села и обхватила костлявыми руками палку с серебряным набалдашником. Рядом с ней на скамье стоял бокал с золотым ободком. Я подумала, что речь идет о золоте, и вспомнила, что уже задавали вопрос о том, откуда у нее золото для подкупа.
— Здесь стоит ваша печать, — сказала Сутафиори, — а вот здесь — ваше имя и отличительный знак вашей телестре.
— Позвольте взглянуть.
Старая женщина пристально вгляделась в бумаги, когда их ей протянул Касси. Я видела, как изменились черты ее лица; казалось, она полностью утратила самообладание.
— Это ваша печать, — повторила Сутафиори.
СуБаннасен сложила бумаги, вручила их Ореину Орландису и молча откинулась назад.
«Но ведь она так стара, — вдруг подумала я, — и потому могла бы — могла бы! — разрешить что-нибудь, не перепроверив. И если бы это было так, то ее гордость не дала бы ей в этом когда-либо сознаться».
— Не называйте меня поспешно лгуньей, — сказала она наконец. — Если бы я получила золото из Кель Харантиша, зачем бы мне тогда нужно было сохранять эту улику, которая потом выдала бы меня?
— Может быть, для того, чтобы можно было выдвинуть этот аргумент, — вставила Андрете.
— Вы это отрицаете? — спросила Сутафиори.
Старая женщина долго не отвечала. Потом откашлявшись, отхлебнула из своего бокала и сказала:
— Это могло бы быть и правдой, а если это и не так, то будет кому-то на пользу.
Маленькая, златогривая женщина откинулась назад, взгляд ее был неотрывно прикован к Сулис.
— Я должна поместить вас в Кут-Ре, — сказала Сутафиори и произнесла тем самым название тюрьмы во второй стене.
— Куда будет угодно Т'Ан Сутаи — Телестре. — На лице старой женщины было веселое выражение. Она снова подняла свой бокал и отпила вина.
Наши взгляды встретились. Тут я поняла, что ошибка была невозможна; я вспомнила, как она предлагала мне вино. Взгляд ее выражал насмешку, некоторое сожаление и — совершенно никакого страха.
Мое первое желание — вмешаться — прошло. «Это ее право», — подумала я. Она поставила пустой бокал, взяла свою палку и медленно пошла между стражниками из зала.
— Не доверяй этой женщине, — прошептала Рурик. Паразиты не меняются, когда стареют, а она…
Где-то вне зала прозвучал крик, затем я услышала шум кричавших наперебой голосов. Это было то, чего я ожидала.
Рурик вскочила. Толпа загородила мне вид на вход. Я увидела лишь тростниковую трость с серебряным набалдашником, лежавшую на каменных плитах, и ступавшие на нее ноги.
Сарил-кабриз действуют почти мгновенно.
21. ЗИМА В БЕТ'ЭЛЕНЕ
Сообщения поступали непрерывно, хотя последнее судно давно ушло на юг, а река замерзла. В даденийских домах-колодцах рашаку определенного вида дрессируют в качестве курьеров, а вдоль всей реки Ай имеются птичьи станции.
Из Таткаэра поступили в двух экземплярах письменные сообщения с согласием на медицинское обслуживание, как только весной начнет таять, и с подтверждением того, что на корабль с Восточных остров ушло опровержение известия о моей гибели.
Я пользовалась моими банковскими векселями для восполнения финансов и снова начала — займов мархацев, одежду и служебные помещения — устраивать встречи и приемы для ортеанцев в качестве представительницы Доминиона. Через короткое время мне уже почти казалось, что я все еще в Таткаэре.
Несмотря на это, я даже сама не могла узнать в себе ту женщину, которая прошлым летом появилась на Орте. Дело было не только в физическом облике, приобретшей костлявость и худобу. Почва менялась под моими ногами.
— До середины орвенты таять не будет, — заметила Рурик, глядя наружу через застекленные ромбы окон на падающий снег. Она опустила феррон на доску для игры в охмир и открыла таким образом новую зону борьбы. С моего места возле огня, где я сидела, разбирая целую кучу писем, мне казалось, что игра будет долгой; она длилась с перерывами уже пять дней.
— Леремок. — Халтерн перевернул ее фишку, потом что получил преимущество. — Ваши родственники уехали до наступления морозов.
Т'Ан Рурик?
— Ореин находится в пути до Алес-Кадарета, чтобы сообщить т'анам, что им нужно назначить нового Т'Ан Мелкати. — Она откинулась назад в своем низком кресле и помассировала культю руки.
— Кого они назначат? — спросила я. Большинство других сообщений поступило из телестре, расположенных ниже по течению Ай, приглашавших меня к себе весной. — Вы это знаете?
— Это произошло неожиданно. Такширие и та'адур оба находятся здесь, а мы несколько поздно вышли из игры, чтобы еще раз принять в ней участие. Тем не менее, — заметил Халтерн, — мне интересен исход.
— Только не человек из Римнита, этот Сантил. — Рурик рассматривала доску. — Если он предал одного Т'Ана, то предаст и следующего. Меня очень удивило бы, если бы им стал Орландис… О, да, Халтерн, знаю, что вы думаете об Ореине, и согласна с вами, но он популярен в Мелкати.
Светлые глаза Халтерна прикрылись перепонками.
— Не является ли это рекомендацией в силу необходимости?
Рурик рассмеялась.
Мне доставляло радость находиться у них. Мое чутье говорило мне, что это было просто правильно. И когда я поняла это, то увидела и правду. Я задумалась, глядя на огонь.
Я чувствовала, что страшусь Орте.
Меня страшило оказаться вовлеченной в их дела, полностью погрузиться в них. А я не знала Орте, и мои представления ограничивались только Южной землей. Подобная односторонность опасна… Если бы это зависело от меня, я завершила бы сейчас свою миссию. Продолжить ее следовало бы другому послу. У него не было бы моих контактов и опыта, но он и не был лично так втянут в существовавшие здесь отношения.
Даже тогда, когда мы с Фалкиром были вместе, у меня никогда не возникало мысли о том, чтобы отказаться от должности посла и попытаться устроить свою жизнь здесь, на Орте. Но такое желание становилось все сильнее… Осуществить его было невозможно. Для меня не существовало возможности стать ортеанкой хотя бы по той причине, что свои годы созревания я провела на расстоянии от звезды Каррика, равном половине диаметра галактике.
— Здесь у меня позиция. — Длинные, снабженные огромными ногтями пальцы Рурик зависли над доской для игры. — Кристи, вы не хотели бы присоединиться к нам, чтобы мы сыграли втроем?