НИКАКОЙ ЭТО НЕ ПРОЛОГ
Все началось с предсказания.
Парочки витиеватых слов, сказанных кем-то, кому могли поверить. Как и многие предсказания, это наводило на мысль о грядущих переменах, великих событиях, невероятных испытаниях… и обо мне.
Обо мне, Аделайн ДюБуа, которая за свои девятнадцать лет, оказывается, так и не поняла, кем на самом деле является.
1. КОГДА ТЕМНОТА СТУЧИТСЯ В ДВЕРЬ
Париж, 1900
Ненавижу рыжие волосы. И веснушки. Почему они поселились на моем носу, прямо под изумрудными глазами, даже не спросив разрешения? Может рискнуть и перекраситься?
В который раз со вздохом отвергаю эту затею и отворачиваюсь от зеркала, чтобы оглядеть свой кабинет. Так я называю комнату, которую мне удалось урвать у местного домовладельца. Тот, упитанный толстосум с завитыми на кончиках усами, при первой встрече посмотрел на меня с недоверием. Конечно, зачем кому-то в юбке собственный кабинет. Да еще и со столь провокационным объявлением на двери.
Перевожу взгляд с заваленного бумагами стола, поставленного прямо посередине, на дверь. Я точно знаю, что написала на ней.
Аделайн ДюБуа, профессиональный сыщик-медиум.
Поможет отыскать потерянное.
Неважно, как сильно ставит в тупик эта вывеска домовладельца, до тех пор пока я исправно приношу оплату, он только шевелит усами и оставляет все вопросы при себе.
Чего действительно хватает в этой комнате, так это света. Большие окна, выходящие на торговую улицу, освещают все вокруг так хорошо, что я могу разглядеть каждую пылинку. А это раздражает.
Сдув непослушный рыжий локон со лба, решаю, что зря терять время не в характере кого-то с собственным кабинетом, и схватившись за тряпку, решаюсь атаковать все, что скопилось на верхних полках. Того глади, удастся освободить немного места и на столе. Не решаюсь возлагать больших надежд на собственную чистоплотность. Не будь у меня необходимости производить хорошее впечатление на клиентов, оставила бы шкаф, стоящий рядом с письменным столом, пылиться и дальше.
Пододвигаю стул, задираю пышную юбку темно-желтого платья, чтобы не споткнуться, и уже заношу ногу в изящной, на мой взгляд даже слишком, туфельке над желаемой целью, когда дверь кабинета с грохотом распахивается, а я с расширенными от неожиданности глазами, в самой нелепой из всех возможных поз таращусь на незваного гостя.
Тот, судя по безупречному костюму, сидящему так, как если бы портной специально снимал мерки, либо зашел сюда по ошибке, либо может принести мне неплохую выручку. Статный мужчина, чьи широкие плечи почти загородили дверной проем, обводит кабинет голубыми, как небо в этот солнечный день, глазами, пока не натыкается на меня.
Начинающая неметь нога напоминает о компрометирующем положении, в котором меня застали, и я поспешно ставлю обе ступни на пол, при этом опуская и расправляя юбки в надежде показаться хоть чуточку профессиональной.
Да пропади пропадом эта пыль!
Решаюсь оторвать взгляд от носков своих туфель и посмотреть на потенциального клиента. Такому, как он, в моем кабинете делать нечего. Такие как он редко удостаивают вниманием хоть что-то паранормальное. Почему-то представляю этого статного, уверенно встречающего мой взгляд джентльмена на приме у гадалки. Та все крутит раскрытыми ладонями над магическим шаром, пока у мужчины не заканчивается терпение.
Качаю головой, призывая не давать своему воображению волю. Лучше подумать о том, как произвести на гостя хорошее впечатление. Неважно, как часто я вытираю пыль, работу свою я выполняю исправно и пока не удостоилась ни одного негативного отзыва. Поэтому бояться нечего.
Однако когда мы встречаемся глазами, по спине пробегает разряд тока. Я слегка хмурюсь. До чего же безупречным он кажется: волосы черные как смоль уложены так, что не растрепались бы, ворвись в эту комнату ураган. Незнакомец сжимает длинными пальцами трость с набалдашником в форме медвежьей головы с широко раскрытой пастью. Он гораздо выше меня и еще даже не переступил порог, но я уже ощущаю его всепоглощающую, будто бы окутывающую меня энергию.
Кто же он такой? Прежде чем успеваю открыть рот, мужчина еще раз осматривает кабинет, будто надеясь найти в нем еще кого-то, но так и не отыскав, обращается ко мне:
— Добрый день, – голос его посылает еще один заряд тока по позвоночнику. Я несколько раз моргаю, прежде чем сообразить, что, возможно, было бы вежливо ответить на приветствие.