— Ох, мне так жаль…
— Она не мертва, – прерывает Максимилиан весьма резко, будто считает меня маленькой девочкой с разбушевавшейся фантазией. Но что прикажете думать, когда мужчина приходит поговорить о своей невесте к медиуму?
— Тогда что же с ней случилось? – растерянно уточняю я, окончательно запутавшись. Кто знает, возможно, он оказался прав – я не тот специалист, который ему нужен. Перед глазами встает Тьерри – заносчивый детектив, что открыл офис в здании напротив. У Тьерри нет никакого дара, кроме разве что таланта раздражать меня. Снова смотрю на господина Модаса. Тот сверлит меня голубыми глазами, как если бы силился найти причины остаться, а не послать все к чертям.
— Она сбежала, – наконец решает он сжалиться и не давать мне от ворот поворот. — А мне нужно ее найти.
— Тааак, – тяну я, как буквы, так и время. Невеста, находящаяся в уме и здравии… Сбежавшая от своего жениха. Уже одна женская солидарность кричит мне не браться за это дело. Однако, сохраняя последние крупицы профессионализма, я все же решаю уточнить некоторые детали.
— Господин Мосад, боюсь, мне не совсем понятно, каким именно образом я могу вам помочь. Я не детектив. По крайней мере, не в том смысле, о котором вы думаете….
— Ох, мадмуазель ДюБуа, разве вы не разговариваете с теми, кого другим видеть не дано? – бьет прямо в лоб мой новый посетитель.
Я хмурюсь.
— Да, но вы сами сказали, что ваша невеста жива, – возражаю я.
— Жива, но хорошо спрятана. Так хорошо, что не каждому глазу видно, – похоже, я смотрю на него уж слишком растерянно, потому что отставив в сторону трость и выпрямив спину, господин Мосад придвигается к столу и негромко добавляет: — Я готов заплатить любую цену.
Будто вопрос в деньгах. По крайней мере, не только в них. В них и в том, что я пока не понимаю, за что вообще буду брать плату. Я, конечно, могу поспрашивать вокруг, но…. Никогда раньше не искала живую душу. Для этого имелись обычные детективы. Я же была по части потерянных драгоценностей, незаконченных дел, вопросов, оставшихся после ухода близких. Вот кто я, Аделайн ДюБуа, чокнутая рыжеволосая девчонка, которую дразнили за желание оставить кусочек торта где-то на скамейке в парке или за бурчание под нос, когда вокруг никого не было.
А вокруг всегда кто-то был. Просто мои собеседники оставались только моими. Именно воспоминания о собственных тяготах не позволяют мне посмотреть на сидящего напротив мужчину как на сумасшедшего. Я изо всех сил стараюсь понять, что именно он пытается объяснить.
— Почему бы вам не обратиться к… видимым источникам? – уточняю я. — Ведь ваша невеста наверняка оставила какой-то след. Кто-то точно видел ее….
— Потому что невесту темного принца обычным смертным не найти…
[1] Mausade (с фр.) – угрюмый, мрачный.
2. НЕ СОГЛАШАТЬСЯ – НЕ ЗНАЧИТ ОТКАЗЫВАТЬСЯ
И вот я смотрю на своего собеседника, а в ушах только собственное сердцебиение. Я не смею просить его объяснить все еще раз, потому что ни вторая, ни третья попытка не сделала услышанное яснее.
Что же мы имеем: Максимилиан Мосад не кто иной как наследник темного престола (что бы это ни значило), планировавший жениться на принцессе светлых (и тут я тоже не совсем поняла, что за царство такое), дабы улучшить отношения между семьями. Здесь я призываю на помощь Шекспира и мысленно переименовываю Максимилиана в Ромео.
Однако, Джульетта оказалась своенравнее своей литературной версии и, заявив, что жених ей не по нраву, сбежала…
Не знаю, каким именно взглядом смотрю на господина Мосада, но тот не меняется в лице. Разве что выглядит еще более нетерпеливым, чем до этого, и считает меня еще глупее, чем десять минут назад, потому что я все же решаюсь уточнить:
— А светлые и темные… это… как в шахматах?
— Читали ли вы Библию, мадмуазель ДюБуа? – со вздохом отвечает мой собеседник.
Сосредоточенно подыскивая ответ, оставляю идею заполучить господина Мосада в качестве клиента, но теперь уже не знаю, как вежливо выставить его вон.
— Любой, даже тот, кто никогда не открывал ее, знает основную мысль.
— Ну что ж, вот вам основная мысль, – подытоживает Максимилиан, — Дабы сохранить баланс вещей и позволить всем вокруг понимать, что хорошо, а что плохо, Бог, – мистер Мосад делает многозначительную паузу, — создал отложенную иерархию, позволяющую наказать падших и вознаградить невинных.
Я понимаю каждое слово, но все равно не могу уловить смысл. Если так, то передо мной сидит наследник… самого дьявола.
— О, он не так ужасен как его малюют, – лениво отзывается мужчина, словно прочитав мои мысли, — Однако, вам понятно, чем я…