— Погодите, погодите, – прерываю я, едва поборов желание с визгом вскочить на ноги. Я не из кисейных барышень, но простите мне эту маленькую слабость. Я оказалась в одном кабинете с мужчиной внушительных размеров, чье психологическое состояние вызывает вопросы, и понятия не имею, как выкрутиться.
Мы встречаемся взглядом, и господин Мосад похоже, окончательно разочаровывается в собственном выборе.
— Только не говорите, что полагали будто вы одни… со странностями.
Многозначительное замечание побуждает меня нахмуриться. Всю свою жизнь я смотрела на других людей в попытке понять, почему именно мне повезло родиться такой «особенной». Простая жизнь всегда манила меня, как манит все то, чего мы иметь не в силах. Тем не менее, за все свои девятнадцать лет я так не натолкнулась ни на кого настолько же «особенного». Если не считать, конечно, шарлатанов, предсказывающих будущее по картам или линиям на ладони. Те не спешили найти во мне родственную душу. Наоборот – я служила бельмом на глазу каждого из них. Непонятно откуда появившаяся заносчивая девица, уводящая лучших клиентов.
— Так вы хотите сказать, что… – я доверительно наклоняюсь вперед, словно в пустой комнате, на двери которой и так красуется слово «медиум», разговоры об усопших могут кого-то напугать. — тоже видите их?
Не знаю, почему, господин Мосад усмехается. Как по мне, в моем вопросе нет ничего смешного.
— О нет, ничего подобного, – фыркает он, откинувшись на спинку стула. Трость так и остается приставленной к столу. — Разговаривать с этими прокаженными не в моей компетенции.
— Прока… Прокаженными? – возмущенно уточняю я.
Каждый дух, призрак, как хотите назовите, с которым мне посчастливилось иметь дело, был обременен чем-то – нераскрытыми тайнами, недосказанными словами, потерянными или специально спрятанными вещами. Каждому из них тяжело жилось среди живых, но незаконченные дела не позволяли покинуть этот мир. Некоторые страдали настолько, что после разговора со мной разрождались горючими слезами. Вот вы сами многих обливающихся крокодильими слезами призраков повидали? Вот и я о том же.
Поэтому-то пренебрежение господина Мосада так больно укололо меня.
— Ну знаете, те, что ни вниз, ни вверх. Ни к нам, ни к ним. – добавляет мой собеседник.
— То есть вы с такими даже разговаривать не беретесь? – на этот раз фыркаю я. Неужели самому наследнику темного престола (допустим, такой он и есть) легче заплатить мне, чем самому спросить у пары-тройки застрявших, в каком направлении умчалась его суженная? Почему-то с каждой минутой я понимаю эту девицу все больше.
— О, не смотрите на меня с таким осуждением, мадмуазель ДюБуа, так устроен мир. Даже если бы захотел, не смог бы с ними связаться, Для этого и существуют такие как вы.
— Такие как я? – стоит ли расценивать это как оскорбление? Что-то вроде служанки, что должна передать крысам, живущим в подвале, чтобы те выметались?
Видимо, на моем лице написано все, что я думаю о сложившейся беседе, потому что Максимилиан Мосад как-то сосредоточенно обводит меня взглядом и прищуривается.
— Проводники, – отвечает он медленно, растягивая слово. — Вам же известно, кто вы такая, мадмуазель ДюБуа?
Этот вопрос я задавала себе вот уже много лет. Я явно имела на то причины. По ночам я могла почувствовать холодок, ползущий от плотно закрытого окна, а грохот посуды или скрип половиц уже давно перестали меня пугать. Я настолько глубоко пропиталась желанием ужиться с самой собой, что теперь даже призраки не смели заходить в мой кабинет без предварительной записи. С волками жить по-волчьи выть. Ну или завывать в темном коридоре, распугивая случайных зрителей.
— И какое же место в вашей четко выстроенной иерархии занимают эти самые проводники? – решаю уточнить я. Неважно, насколько сумасшедшим или заносчивым кажется мне господин Мосад, я не желаю по собственной глупости упустить шанс узнать кое-что, чего раньше не знала.
По крайней мере сидящий напротив меня мужчина не подвергает мой «дар» сомнениям. Он не пришел сюда по рекомендации подруги, скучающей аристократки, у которой скорее слишком много свободного времени, чем проблем.
— Весьма почетное, – как ни в чем не бывало отвечает господин Мосад. — Поскольку вы являетесь связующим звеном между верхом и низом – будто я не могла отличить одно от другого, мужчина показывает нужное направление длинным пальцем. — Проводники обогащают ад и рай, поскольку решив проблему прокаженной, застрявшей души, отправляют ее прямиком по назначению.