— Я, что же, как продавец билетов на трамвай? – бурчу себе под нос. Пока что ничего особенно нового господин Мосад мне не сказал. Возможно, я просто теряю свое время, ведь кроме того, чтобы любоваться его ярко очерченными скулами, больше мне в этой беседе заняться нечем.
Максимилиан, сцепив длинные пальцы в замок, и криво усмехнувшись, продолжает:
— Я бы с удовольствием справился без вас, мадмуазель ДюБуа. Не говоря уже о том, что ваши «таланты» вызывают во мне искренние сомнения.
Полагаю, самое время представить, как одна из книг, стоящих в пыльном шкафу, летит в эту красивую голову. Каким бы привлекательным этот мужчина ни был, он являлся ярким представителем нынешнего поколения. Верящий в превосходство мужского пола, смотрящий на работающую женщину так, будто в поисках кастрюли она случайно ошиблась дверью.
— Как вы вообще узнали обо мне? – спрашиваю я то, что хочется узнать больше всего. Клиенты приходили ко мне по рекомендациям тех, кому уже посчастливилось со мной работать. Или из-за объявления в журнале, за которое я, кстати, заплатила кругленькую сумму. Некоторых просто привлекала надпись на двери. Однако Максимилиан Мосад не походил ни на одного из них. Такого мужчину вряд ли могли заставить делать то, чего он не хотел.
— Неважно, – бросает он равнодушно, — главное то, что я успел убедиться в вашем предназначении и готов доверить вам поиски своей невесты.
Ох, как благородно.
— Так вы следили за мной? Как? – отказываюсь я сдаваться. Ну уж нет, если и соглашусь на это дело (в чем пока что очень сомневаюсь), то только будучи полностью уверенной, что не беру в клиенты какого-то умалишенного маньяка.
— Вы всегда задаете так много вопросов, не относящихся к делу? – отзывается господин Мосад. Похоже, моя прямолинейность выводит его из себя. А чего он ожидал? Возможно, как проводник, за которого он меня принимает, я должна была присесть в реверансе и внимать каждому его слову, но то, что я открыла собственное дело, уже должно было предупредить, что не будет никаких краснеющих щек, опущенных глаз и томных вздохов, которыми так славятся представительницы…. Обычного женского пола.
— Хотите вопрос, который относится к делу? – вызывающе смотрю прямо в его голубые холодные глаза. — Как насчет того, чтобы рассказать, почему это вашей невесте вздумалось пуститься от вас наутек?
Линия челюсти Максимилиана Модаса, которая и до этого была хорошо видна, то и дело привлекая мое внимание, становится еще более очерченной. Похоже, я задела его за живое. На такие случаи нужно ставить стол поближе к двери и уж точно не так, чтобы на пути пришлось встретиться с разъяренным клиентом.
Сдержанный господин Мосад, опомнившись, наклоняется в мою сторону. Я слегка отодвигаюсь к спинке стула. Возможно, мне не стоило давать волю собственной вспыльчивости.
Посидев еще несколько долгих секунд в тишине, внимательно рассматривая меня, мужчина наконец громко выдыхает и сдается.
— Речь идет о наследнице светлых.
Будто это должно все объяснить, я не свожу взгляда с господина Мосада и тот, еще раз напряженно выдохнув, продолжает:
— Мы были обручены, дабы наладить… отношения между сторонами.
— Такое еще в моде? – вырывается у меня, когда я удивленно вскидываю брови. Тот факт, что я слушаю его, побуждает меня признать, что я верю в существование и светлых, и темных. Потому что не хочу оказаться одной из тех ограниченных, что когда-то не верили мне.
— Все намного сложнее, мадмуазель ДюБуа, – вам лишь стоит понять, что я пришелся не по вкусу избраннице, так что она не нашла лучшего выхода, кроме как пуститься в бега.
— Нашла вас слишком… мрачным?
Раз уж Максимилиан Мосад применил ко мне все стереотипы о женщинах, я попробовала сделать то же самое и с ним. К примеру, наследница светлых или попросту ангелов, как их называли люди, должно быть, была куда веселее моего собеседника. А если формулировка «не сошлись характерами» считалась недостаточным оправданием, то как начет того, что мадам Жизнерадостность после свадьбы вынуждена была (вероятно) переехать к семье мужа?
Библейские мотивы известны каждому. Так какой ангел захочет жариться в котле пусть и с таким привлекательным кавалером?
Чем больше размышляю, тем больше у меня возникает вопросов, поэтому я предпочитаю проигнорировать злобный взгляд господина Мосада и продолжить:
— Если вы еще не заметили, я вправе отказать вам, сославшись на женскую солидарность. Дама имеет право избегать нежеланного брака, даже если эта дама… светлая.