В итоге я, выслушав мнение отца, но уже ясно осознавая, что оно ничего не изменит, отправилась на запланированную встречу с Максимилианом Мосадом, который вот уже несколько минут смотрит на меня с каменным выражением лица. Плевать на этот взгляд, я не беру с собой клиентов, когда отправляюсь на дело. Это только чревато осложнениями.
Хотя до сегодняшнего дня никто не изъявлял желания меня сопровождать. Только господину Мосаду об этом знать не за чем. Пусть он заплатил мне втридорога, это еще не значит, что я стану потыкать его капризам. К тому же, первые несколько дней я планировала покопаться в библиотеке, возможно, поспрашивать у местных заблудших душ, слышали ли они что-то о светлых и темных.
Я изо всех сил стараюсь не показывать, как сильно влияет на меня присутствие Максимилиана Мосада. Сама его энергия, исходящая откуда-то изнутри, побуждающая меня понять, что слово «медиум» красуется на двери моего кабинета не просто так.
К тому же, в своем безупречном темно-коричневом пиджаке и начищенных туфлях этот мужчина производит впечатление завсегдатая мужского клуба, а не искателя приключений.
— Вы поручили мне работу, господин Мосад. Теперь вам остается только ждать новостей. Я обязуюсь оповещать о вас о любом продвижении в расследовании….
Мой собеседник слегка стучит кончиком трости по асфальту, побуждая посмотреть на него. Сощурившись от яркого солнца, я все же умудряюсь выдержать его взгляд несколько секунд, пока он не говорит:
— Мадмуазель ДюБуа, я дал ясно понять, насколько важны для меня эти поиски. К тому же, если не брать в расчет ваше чутье, – он окидывает меня придирчивым взглядом, как какой-то учитель, смотрящий на нашкодившего ученика, — вы довольно… хрупки.
Назови Максимилиан Мосад хрупкой любую другую девушку, та определенно бы приняла это за комплимент, я же поджимаю губы и слышу только то, что он не доверяет мне настолько, чтобы оставить одну и отправиться в ближайший ресторан за чашечкой кофе или чего покрепче.
— Вы не первый мой клиент, господин Мосад, – чеканю я.
Переполненная прохожими улица недалеко от моего кабинета не лучшее место для выяснения подобных вопросов, но я предпочитаю поразмышлять об этом позже, когда удастся побороть желание сказать, что действительно думаю. Прямо в это красивое лицо.
— Вы бы не стали обращаться ко мне, не будь у вас оснований, – продолжаю я, когда он только вскидывает бровь. Будто позволяет мне выговориться. Тщедушный богач.
— Я знаю, мадмуазель ДюБуа, что вы верите в собственные силы. – Максимилиан перекидывает набалдашник трости в другую руку, чтобы поправить и без того идеально сидящую перчатку. — Однако я не прятал свои истинные намерения. Будем считать, что я использую вас как гончую на охоте. Вы вынюхиваете, я стреляю.
От возмущения у меня перехватывает дыхание. Не стоило принимать предоплату, теперь часть ее уже потрачена, и я не могу просто швырнуть деньги в лицо этого надменного эгоиста. Сжав руки в кулаки, я мысленно считаю до трех, прежде чем сказать что-то еще.
— Что ж, раз уж вам так не терпится найти вашу суженую, – надеюсь, она успела далеко убежать, чтобы уж точно не пойти с этим увальнем к алтарю, — я приму ваше присутствие с условием, что вы не станете препятствовать моей работе и осуждать мои методы.
— Препятствовать? Осуждать? – похоже, мои слова кажутся ему смехотворными, потому что господин Мосад лишь равнодушно пожимает плечами. — Я как никто другой заинтересован в успехе этого предприятия, так что командуйте, госпожа медиум.
Что-то подсказывает мне, что командовать буду не я. Но проглотив любые замечания, я стараюсь сосредоточиться на главном – поисках сбежавшей невесты. Судя по всему, я ищу Селесту, блондинку с большими голубыми глазами (как банально). Сбежала посреди ночи, прихватив с собой разве что подшитый мехом плащ. Не так уж много информации для того, чтобы понять, с чего начать.
Когда мы останавливаемся перед вывеской с названием «Хмельной Пьер», Максимилиан сдвигает брови. Данный бар не является законодателем парижской моды: неброский, сменивший за годы своего существования ни одного хозяина, он вряд ли вызовет волну восторга у такого мужчины, как мой спутник. Поднимаю голову, чтобы рассмотреть лицо господина Мосада. Тот, заметив мой взгляд, хмурится еще больше.
— Еще же только час дня, – с осуждением бросает мужчина. В этот момент мимо нас проходит пара незнакомцев, очевидно направляющихся к бару. Оба принадлежат к среднему классу и смотрят на Максимилиана, как на мартышку в зоопарке. Слишком уж он выхолощен для облупившегося интерьера вокруг.