Обмен формальными любезностями был окончен. Гладерика поздоровалась с Колей и Серёжей, после чего они все вместе, пережав друг другу руки, направились к столовой.
— Касаемо провианта, — начал разговор Ваня Орлов, — мы привезли прекрасное вино. Оно прибыло к нам из столицы!
— Не то ли это вино, что обычно стояло у тётушки Марии на светских вечерах? — поинтересовалась Гладерика.
— Ха, оно самое! Всё-то ты помнишь, — усмехнулся Ваня. — Матушка прислала бутылку недавно. В дополнение к вину, у нас имеются всевозможные продукты, из которых можно будет приготовить что-нибудь.
— Мы с Глашенькой займёмся этим, — сказала Гладерика. — Сегодня ужинать будут все!
— Кстати, о Глафире Сергеевне, — вдруг обратился Коля. — Не знаете ли вы, где она может сейчас находиться? Мне необходимо её отвлечь — буквально на пару слов.
— Она у себя в палатке, — махнула в сторону лесной опушки девушка. — Можете сделать ей приятный сюрприз.
— Премного вам благодарен, — театрально поклонился Коля и свернул в сторону, куда показала Гладерика. — Дамы и господа, я отлучусь ненадолго.
— Конечно, — сказал Александр. — Только к ужину не опоздай.
— Чтобы я — и опоздал на ужин? Этому в жизнь не бывать.
За весёлым ужином в большой компании время пролетело незаметно. Стемнело. Солнце скрылось за пиками величественных сосен, погрузив территорию аэродрома во мрак. Вооружившись фонарями, Александр и Ваня в сопровождении кандидатов отправились на экскурсию по базе. Они заходили в различные зоны, смотрели на технику, палатки и оценивали образ жизни. Коля не пошёл с ними, ибо без умолку болтал со своей новой подругой — Глашенькой. Большинство юношей разбрелись по своим палаткам, смакуя вкусную еду и свободное время. Незаметно вышло так, что Гладерика осталась наедине с собой. Она оглядела столы вокруг себя и поняла, что все разбрелись по своим делам. Однако чуть поодаль она увидела силуэт, неподвижно сидящий в темноте и уткнувший голову себе под ноги. По стати и позе она узнала в нём Стёпу.
— Стёпа, ты ли это? — решила удостовериться она.
— Так точно, — односложно ответил он.
— Я уже было испугалась, — рассмеялась было девушка, но тотчас осеклась. — Что ты здесь делаешь? Не хочешь прогуляться с остальными?
— Не особо хочу. Кстати, тот же вопрос можно задать и тебе.
Гладерика потупила взгляд.
— А я… Не хочу, вот что! Не хочу гулять перед столь ответственным мероприятием.
— Я понимаю тебя.
Вновь наступило молчание. Где-то в сосновом бору застрекотали сверчки, сообщая о том, что в законные права вступила холодная и загадочная Ночь. Гладерика сидела с опущенным вниз взором, и в голове её вновь начали роиться самые разные мысли. Однако каким-то образом все они раз за разом приходили к размышлениям об Александре. Его изнурённое лицо то и дело всплывало в памяти. Вместе с образом его пришли очень смутные сомнения. «Нужно ли было вообще затеивать всё это? — вдруг подумала она. — Ведь всё началось с того, что мы случайно встретились на набережной. До этого дня я ни разу не видела его, не знала… Господи, да что же это я… Мы ведь нашли друг друга. Не иначе как это судьба! И сколько времени должно ещё пройти, чтобы осознать, что я… Что я люблю его? А может, так оно и есть! Это обыкновенная влюблённость, не иначе. По всем признакам — точно она. Я постоянно думаю о тебе. Ох, милый Александр…».
Размышления расплывались, становились нечёткими. Гладерика подняла голову и посмотрела на небо.
«Одно дело — мой двоюродный брат, — продолжала она свои размышления. — Мечтаний и грёз в нём всегда было предостаточно, и многие из них я разделяла — всё-таки он мой родной человек. Другое дело — Александр. Взялся из ниоткуда, поделился со мной своей мечтой — и с тех пор мы оказались связанными друг с другом. Ведь и аэроплан этот он делает именно для меня! Никто другой не может на нём полететь, никто!! Я! Одна лишь я должна испытать его, обуздать чудо техники!»
Нутро девушки воспылало ярким пламенем. Внезапно ей опротивел весь тот мир, который окружал его до этого момента.
«Но почему всё должно быть так сложно?! Почему, чтобы Александр принял меня, необходимо рискнуть своей жизнью, чтобы взлететь на этой машине выше облаков? И почему я не могу дать ему ни эмоций, ни своих чувств… Ведь открыться человеку — это так легко. Так почему же?..»
На глазах у Гладерики выступили слёзы. Губы её задрожали, и она невольно шмыгнула носом. На это обратил внимание Стёпа:
— Гладерика, ты плачешь?
Девушка поспешно ретировалась и пришла в себя:
— Нет-нет, всё в порядке, правда.