А какой, зато, в этом провинциальном городке нас ждал завтрак!... Мммм... Гора креветок, мидий и кальмаров, объединенная с горой свежих овощей! Щедрая порция (подойдет для пары работящих мужиков)! Настоящий "кафэ кон лече": очень-очень крепкий добротный кофе с цельным горячим молоком, и без всяких там капучинистых пенок, пахнущих детским садом. В больших городах так тебя никто не накормит! Официант за стойкой: в черной рубашке, громогласный, позитивный, священнодействующий над старым шумным кофейным аппаратом, успевающий перекидываться шутками со всеми окружающими посетителями. И люд, разнообразный местный испанский люд: от дальнобойщиков до коммивояжеров, галдящий, жестикулирующий, отчаянно и немодно курящий. Такие сцены из нетуристической испанской жизни - награда за наши изнурительные поездки на большие расстояния.
Трасона - очень старый и вполне себе провинциальный городок, обволакивающий вас прелестью аутентичной исторической глуши. Ты бродишь по улочкам и площадям и радуешь свой глаз то мостовой из уложенных в определенном порядке длинных гладких камушков-голышей, то величавостью старинных кафедральных стен, то искусными барельефами со всякими мифологическими персонажами атлетического вида (римлян в эпоху империи никто в Тарасоне не отменял!). Опять же, аисты, утопающие в коронах своих размашистых гнезд на крышах соборов, и утки, разгуливающие вброд по руслу местной реки (надо понимать, что серьезное слово "река" в случае Тарасоны означает, что воды в реке - уткам по щиколотку, поэтому утки не плавают, а ходят). Все эти орнитологические представители придают городу уютный домашний вид.
Самое интересное в Тарасоне - Худерия, еврейский квартал с висячими домами. Прямо из скалы восходят к небу стены домов, а к ним приторочены маленькие флигеля на верхотуре. Старые балки, отслужившие не один век, подпирают эти апартаменты, соседствующие с гнездами ласточек. Непостижимым образом консолями служат конструкции из кирпича, сложенные по принципу "лесенки наоборот". Т.е. нависающую часть дома во всю глубину навеса подпирает широкая ступенька, под ней - менее широкая, под той - ещё уже, и так далее - пока лесенка не дойдет до ступени в один кирпич... И вроде бы как он-то, этот маленький кирпичик, всё это хозяйство на себе и держит! Но абсолютно непонятно - как?!
Кроме того, в этих старинных висячих домах из раннего средневековья уже угадываются те одесские галереи, огражденные балюстрадой, какие до сих пор можно встретить в старых двориках Одессы-мамы вдоль верхних этажей. И запросто там можно представить испанскую "тетю Соню", зовущую "кушать" расшалившегося "Мойшу". И запах жареной рыбы ударит вам в нос. И из соседнего окна сефардская волоокая Мойшина сестрица будет украдкой поглядывать на сына местного судьи. Да-да, уже тогда среди евреев были юристы. И был даже один, который стал не общинным судьей, а общегородским. Впрочем, такое могло быть только до 1492 года, до того страшного указа, положившего конец мирному соседству мусульман, христиан и евреев, и обязавшего всех иудеев покинуть Испанию в течение месяца....
Но, пора... пора в дорогу - времени у нас в обрез.
И снова здравствуй, Франция!
Опять мы с Асей сделали героический рывок: неслись, побрякивая непомерным скарбом, побулькивая перекатывающимися под сидениями бутылками, покрякивая и растирая затекшие наши спины на коротких остановках, под проливными дождями. И опять на заправках нашу золотоколесную машину окружали зеваки - все-таки она приметная, плюс российские номера, а Россия находится отсюда далековато. У Субару оппозитный двигатель с горизонтально расположенными цилиндрами, жрущий масло за четверых (если брать обычные моторы). И производитель нещадно пугает владельцев Субару, что если они недокормят маслом своего быстроногого конька - жди серьезных неприятностей. Поэтому на больших перегонах меня охватывает масляная паранойя: я постоянно залезаю под капот и проверяю уровень масла. У владельцев машин с обычными моторами это зрелище вызывает недоумение, т.к. они не знают - что такое подлив масла, и маслом там занимаются техники на СТО по случаю очередного срока техобслуживания. Для таких водителей мои женские аккуратистские манипуляции с масляным щупом (достанешь, протрешь белоснежной салфеточкой, опустишь, вынешь, сличишь уровень с дырочками, снова двумя ручками, придерживая, опустишь в трубочку, салфеточку, держа двумя пальчиками, выбросишь в урну) выглядели весьма экзотично. У нас с Асей даже сложилось развлечение: приезжаем на бензозаправку, заливаем бензин, откатываем машину, проверяем уровень масла (см. выше в скобках) и идем платить. И смотрим в окна на столпившихся водителей. О чем говорят - не слышно, но пальцами колоритно тычут и руками жестикулируют - представление! Насмотримся и выходим гордо.
Поздним вечером мы приехали в городок Жонзак (к северу от Бордо). Жонзак - это старинный замок, Жонзак - это площадь возле старинного замка, Жонзак - это виды со старинным замком в объективе. В общем, это... и всё про Жонзак. Пишут, правда, ещё про здешнюю термальную лечебницу, но к нашему делу это не относится. Замок, словно замок Маркиза Карабаса из сказки Шарля Перро, был прекрасен, конечно, но,... пора бы и поесть! Идем в ресторан на площади. Чёрт, опять этот французский комплекс неполноценности, замаскированный под национальную гордость: всё меню на французском языке (в туристском-то месте)! В который раз! Как же это бесит! Не выдерживаю и начинаю отчитывать самого возрастного официанта, тем более, что он держится особенно нагло. Прошу меню на английском. Он надменно поджимает губы в отказе. Я требую перевода. Нехотя он начинает бормотать что-то очень общее и советует нам учить французский язык. Возмущаясь, начинаю спрашивать его, что бы он делал, если бы приехал к нам в Петербург, а ему бы подали меню на русском: "Вы что - учили бы русский?! Нет, правда, почему бы вам тогда не выучить русский, ведь, по-вашему, это так просто: выучить язык абсолютно другой языковой группы, с другим алфавитом?! Я немного знаю английский, но для меня было бы очень трудно выучить еще и французский!" - кипела я по-английски, заменяя свой слабый лексикон сильными эмоциями. Официант посмотрел на меня с интересом: "Я сам - русский. Моя фамилия - Медведев. Мой дед жил в Петербурге и покинул Россию, отплыв на корабле из Крыма в 1917 году. Я немного говорю по-русски. Это мой ресторан, и, знаете, вы меня убедили. Я подумаю и, наверное, сделаю меню на английском языке". Вот это оборот! Интересно! И здорово, что нам удалось пробить французское самодовольство в этом аристократическом потомке русских эмигрантов!
Он попросил сделать заказ. Напротив сидели две девочки и уплетали какие-то аппетитные котлетки в сливочном соусе. Мы были так голодны, что просто указали на них пальцами и сказали: мы хотим то же, что едят эти девочки. Он расхохотался: это мои дочки, хороший выбор! А потом указал на красивую женщину за стойкой бара: а это моя жена. Красивая - похвалили мы. Исчезла надменность, растворилось в воздухе возмущение, с обеих сторон заструилась симпатия. Как мало надо для взаимопонимания: немного прислушаться к "другому", попробовать поставить себя на его место и суметь объясниться хотя бы и очень примитивно! И хотя бы на нежелательном английском. Ведь если бы меня не понесло с моей обличительной английской тирадой, иностранные посетители этого ресторана многие годы бы мучились с французским меню. А так - намучилась только я, потому что котлетки оказались морскими гребешками - свежими, умопомрачительно вкусными (как сказала Ася), однако, я гребешки терпеть не могу, поэтому мне пришлось довольствоваться луком-пореем, тушеным в сливках. Я и Асин лук весь съела, потому что она - съела мои гребешки.