Бретань
Я давно хотела побывать в Бретани. Конечно же, я начиталась о независимых и гордых бретонцах, о потрясающей суровой морской природе тех мест. Меня всегда почему-то тянет на пустынные морские берега. Может быть, сказывается зов юности: в шестнадцать лет, наслушавшись папиных рассказов о море, прямо на следующее утро я приехала в яхт-клуб, записалась и стала заниматься парусным спортом. Спорт - это слишком сильное высказывание относительно того, чем я занималась. Меня взяли матросом на крейсерскую яхту, где в команде были здоровенные мужики - они-то и ходили на настоящие парусные соревнования, такие, например, как кубок Балтики. Меня, видимо, взяли по двум причинам. Во-первых, смею думать, я была приписана к этой лодке (яхтсмены часто называют яхты лодками) как украшение команды (капитан был пожилой эстет, профессор истории в ЛГУ, читающий в подлиннике книги на французском и английском языках, при этом обожающий побеседовать со мной в стиле "милое дитя, а знаете ли Вы, что...", т.е. покрасоваться и поумничать рядом с хорошенькой девушкой, какой я тогда, несомненно, была). А во-вторых (и тут приходится забыть о красоте!...), должен же кто-то эту яхту красить, шкурить и шпаклевать - в этом случае лишние руки никогда не помешают! Зато, наградой мне за малярные труды и ангельское терпение в беседах с капитаном были парусные походы. То на выходные дни, а то и на несколько недель.
Помню свой первый выход в море. Из женщин на лодке были только я и какая-то, довольно унылая, капитанская пассия с мнительным выражением лица. Дамы такого вида обычно преподавали марксистско-ленинское учение или обществоведение. Судя по предупредительному кудахтанью капитана вокруг нее, они пребывали в романтическом конфето-букете. Важно отметить, что крейсерские яхты того поколения не имели туалетов. Всё совершалось с помощью свешивания голого зада с кормы, держась руками за леера или релинги (т.е. ограждение). И вот, на беду, даме приспичило в открытом море. Капитан деликатно намекнул мужчинам, чтобы они спустились внутрь яхты. Проверил курс, подозвал меня и попросил удерживать румпель в одном положении. Сам тоже целомудренно покинул палубу. Дама с опаской ухватилась за релинг и приготовилась низвергать отходы своей жизнедеятельности в морские буруны за кормой. Вдруг гик (горизонтальная подвижная тяжелая балка с пазом, в который заведена нижняя часть основного паруса) пролетел над моей головой и поехал в противоположную сторону. Паруса заполоскали. Раздался вопль капитана "Поворот!", мужики тотчас повыскакивали наверх, а дама едва успела вернуть на место приспущенное белье. Все шкоты были перезаложены, яхта встала на курс, капитан строго вручил мне румпель, и мужское население лодки вновь скрылось внизу. Дама заняла исходную позицию. Я чувствовала перед ней свою вину и мертво вцепилась в румпель, не желая опять опростоволоситься. В это время волшебным образом гик-предатель снова перемахнул на другой борт. Капитан взревел "Поворот!", наверх повыскакивали ржущие дядьки, я виновато отцепилась от румпеля, а бедняжка на корме со стоном вышла из пике над водой. На страшном суде мне это припомнится, я знаю. Даму я "динамила" еще пару раз. Экипаж валялся по палубе от смеха. Бедная женщина, видимо тоже на смертном одре будет вспоминать этот романтический морской поход. Но, люди добрые, я ведь не со зла, я ведь только вчера записалась в яхтсмены - так пусть меня науча-а-ат! Через год я поступила в институт и ушла в институтский яхт-клуб в студенческую команду, где молодые весельчаки на глазах у немногочисленных девиц с рассвета до заката упражнялись в остроумии. Они и научили меня азам управления лодкой. Мне кажется, что это было самое беззаботное, самое смешное, самое безмятежное время в моей жизни!
Да, так я, собственно, вот о чем хотела сказать: когда ты идешь на яхте без мотора, только под парусом, идешь вдали от берегов, вне шумов земли, и слышишь только шипение воды, разрезаемой корпусом летящей сквозь волны лодки, ты становишься частью этого пейзажа. Ты подхвачен силой ветра, превращен в подобие паруса: твои волосы развеваются синхронно с вымпелом на мачте, они скользят по лицу и оставляют солоноватый вкус на губах, так как пропитаны морским воздухом. Этот морской воздух ни с чем несравним: гигантское количество кубометров чистого, не тронутого адом цивилизации, воздушного пространства, восхитительно пахнущего морем. Мне всегда становится хорошо на душе, когда я чувствую запах моря... Но самое потрясающее ощущение охватывает тебя ночью, когда "звезды становятся ближе", когда вся команда спит, а ты несешь волчью вахту - с нуля до четырех утра - крошечный неспящий человек между небом и землей, увлекаемый ветром сквозь волны под оком непостижимой и прекрасной Вселенной, переливающейся мириадами огней... В такие минуты ты реально постигаешь мировую Гармонию...
/Всё вышесказанное я написала вчера вечером, а сегодня утром, начав читать одну статью, я эхом получила отклик на только что описанные переживания: "Триединство Неба-Человека-Земли - сквозная идея китайских учений. Лишь человек способен развить свой дух до такой степени, что становится равновеликим Небу и Земле. Оттого его и называют "душой вещей", "сердцем Неба и Земли", призванным воплотить небесный замысел, привести всё к единой Гармонии" (Григорьева Т. Дао - путь к человеку. Журнал "Человек" 2003, ╧6)
Все так! И даже этот удивительный повтор темы родом из того же Пространства.../
Словом, когда я оказываюсь на пустынных морских берегах, зов юности пробуждает меня от урбанистической апатии: что-то начинает вибрировать у меня внутри, куда-то звать, обещать открытия, переживания, приключения и дарить ощущение полноты мира...
Бретань позволила включиться всем этим моим "морским" рецепторам на 100%.
Но, кроме моря, в наших планах, также, были Карнакские камни. Дело в том, что в бретонском городке Карнак и близ него сохранились доисторические каменные скопления - местный Стоунхэндж. Однако тут мегалитические сооружения не водят хороводы кругами, тут менгиры (вертикальные громадные камни, напоминающие обелиски; с бретонского: men - камень, hir - длинный) разбегаются в длинные прямые многорядные аллеи. Есть еще долмены - сооружения из неповоротливых огромных глыб по типу: по бокам что-то вроде колонн, а сверху крыша из перекладин. Только колонны и перекладины - все те же здоровенные менгиры. Я прочитала такую оригинальную версию назначения всех этих сооружений: их воздвигали в предельно неустойчивом положении (вертикально торчащий камень-обелиск скорее упадет, чем горизонтально лежащий), чтобы они служили сейсмографами. Якобы, в тех краях в доисторические времена сейсмоактивность была весьма высокой. Малейший толчок - и глыба навернется, причем - с шумом и пылью! И людишки будут предупреждены о надвигающемся землетрясении. Но, рассуждая логически, скажите мне на милость: зачем засевать этими каменюками бескрайние поля?! Разве недостаточно бы было пары-тройки штук?!
Так что я склоняюсь к мнению других ученых, что гектары менгиров появились в связи с культовыми обрядами друидов. А по сему - всегда приятно поверить в то, что вот этот вот гигант, самый выдающийся менгир, наделен целебной силой, крепчавшей в течение нескольких тысячелетий. И прижимаешься к нему, и говоришь с ним, и просишь, и надеешься... и так хорошо и легко потом на душе становится!...
Зачарованно пробродили мы меж каменюк весь день. Впечатлившись, я решила купить какой-нибудь бретонский сувенир. Бретонские женщины славятся своей независимостью и абсолютно фриковыми национальными шапочками. Бретань не слишком велика, но почти каждая деревня придумала себе свой собственный тип головного убора. Однако, хитом сувенирной продукции стала шапочка... эээ... как бы описать поприличней... нууу представьте себе тридцати-сорока сантиметровый кабачок, сделанный из белого крахмального кружева и водруженный вертикально на голову бретонки. Держится на завязочках под подбородком! А в Бретани всё - ветра, ветра... И шапочка, наверное - дрожит, раскачивается, полощет... Смешная картина, я думаю. Мы с Асей всё мечтали такую бабушку повстречать. Говорят, сильно пожилые и национально гордые дамы еще носят. Но, нам не повезло. Поэтому мы накинулись на сувениры с шапочками. Гляжу - стоит огромное блюдо в виде рыбы, а на нем вручную расписан восхитительный деревенский сюжет: селянка и селянин в национальных бретонских костюмах смотрят друг на друга ласково, корзины там, цветы, колосья - красота какая! И на селянке - шапочка-кабачок. И стоит недорого: 25 с чем-то евро, пустяки для ручной-то работы! Ася мне так вкрадчиво говорит: "А класть-то прелесть эту куда ты собираешься?" Прелесть, и правда, внушительная: сантиметров 80 на 40, не меньше. Но уж больно хороша, и главное, в цветах орнамента на кафеле в моей кухне! (А мы помним, что вся поездка задумана под эгидой создания интерьера в новом доме: люстры, и еще миллион всякой интерьерной фигни! И, типа, всё задешево: без наших адских ценников на импортный товар.) Упакуем, говорю, и пошла платить безмятежно. Безмятежно, потому что: купив "прелесть", чудом утрамбовав её в свой чемоданище, отъехав на добрых тридцать километров,... я внезапно обнаружила новенькую смс из банка, сообщившую мне об истинной стоимости прекрасного. Оказалось, цена "прелести" отнюдь не двадцать пять "с чем-то"... а тоже "с чем-то", но только - двести пятьдесят! Двести пятьдесят евро за рыбо-тарелку, пусть и ручного раскраса - это как-то за гранью!... Но, не ехать же обратно (магазин закрылся), не терять же целый день. Вот, думаю, тебе милушка, наказанье за "лень достать очки из сумочки"...