Нас спасли постояльцы, видя наше неистовство. Выйдя с нами на дорогу и поняв, с какой стороны мы приехали, эти добрые люди разубедили нас ехать вперед. Однозначно разубедили. Типа, если жизнью дорожите... И была тепрь у нас одна единственная дорожка - винтить себе назад: там, за облаками, там, за облакааамиии, там, там-та-рам, там-та-рам... Вот уж точно мы проиллюстрировали предсказание: "прямо пойдешь - жив будешь, но себя позабудешь"... А потом нам, позабывшим себя без шуток, еще придется встать на ту лыжню, про которую сказано, что коня потеряешь... И только потом - автобан. И уж только после многих километров пути по автобану - отель. Моя внутренняя "старшая сестра" ретировалась окончательно. Мы с Лидой купили в шале сувенирные колокольчики - такие, которые надевают овцам на шею (их фирменный сувенир во всех мыслимых размерах, от наперсточного, до ведерного) - на память о страхе в этих горах, которого мы тут натерпелись. Одинакового размера - без деления на старших и младших! И дружно поехали обратно.
Не трудно догадаться, что к отелю мы подруливали поздно ночью. На беду отель был частный, так называемый гэст хаус, т.е. гостевой дом. Я ужасно не люблю останавливаться в частных гостиницах: при вполне милом, псевдоуютном интерьере очень часто там тебя ожидает скупость хозяев. Ну, не скупость, пусть - бережливость, если чье-то ухо было задето "скупостью". Например, что вы скажете о хозяевах отеля, если на завтраке, чтобы заполучить сосиску, нужно открыть трудно открываемую банку с затейливой крышкой?! Для такой операции нужно использовать две руки, но в одной руке тарелка, тарелку некуда поставить, а банку из-за этой чертовой сосиски нужно снова закрыть, а сосисок там всего три, а за тобой четыре человека в очереди, и две сосиски, пусть и величиной с детский мизинец, взять уже неудобно... Иллюстративная картинка! Или постельное белье: чаще всего в этих отелях белье цветное, а полотенца темных цветов, чтобы плохо отстиранные или просто старенькие, они не выдавали гостям секрет хозяев в экономии порошка. Еще, обычно, это отели семейные, и, если на ресепшен тебя встречает вполне приветливый и расторопный человек, то на уборку комнат семья ставит самого нерадивого и бестолкового своего члена. И этот член, в силу своей нерадивости и бестолковости, отвратительно убирается, особенно в ванных. Большие сетевые отели дрючат-учат своих уборщиц, высчитывают у них из зарплаты за нерадивость, а в семейных отелях таким способом пристраивают бедных родственников, чтобы им не подавать на бедность. Но самое ужасное для меня во всех этих гэст хаусах - это отсутствие ночных портье (на них попросту экономят). Тебе дается телефон, по которому надо звонить в случае позднего чек-ина и поднимать хозяев из теплой постельки, чтобы открыть тебе (бессовестной такой, шляющейся неведомо где, полуночнице!) дверь. Понятно, что звонить им хочется, как умереть! А иногда, варвары (!), они вообще на тебя плюют и объявляют, что заселение возможно лишь до девяти вечера: с закатом солнца двери муравейника закрываются, не успел муравьишка вовремя добежать - ку-ку, Гриня, сиди себе на улице и о денежках не вспоминай! Хотя в таких гостиницах, порой, встречаются, конечно же, симпатичные хозяева, фанаты своего дела (или семейного ярма). Но и среди этих милых, гостеприимных хозяев можно нарваться на слишком милых и слишком гостеприимных, которые тебя замучают миллионом сладких улыбок, триллионом вопросов "а хорошо ли тебе спалось? а из какого ты города? ах да, знаю, Петербург - это в России! в России холодно и все пьют водку, не так ли?" И, дебильный смех шутника от пошученной шутки... И ведь на всё это надо как-то реагировать!... На английском, которого ты не знаешь ни черта...
Вот к такому отелю мы и подруливали. И уже подняли кого-то с постели. И запутались в дорогах, поэтому перезванивали-переспрашивали. И этот кто-то с постели стоял с зонтом под проливным дождем в кромешной темноте, чтобы открыть нам свой гэст хаус посреди ночи, а завтра ему спозаранок уже на ресепшен стоять и улыбаться всем подряд... Ндааа, хочется сквозь землю провалиться, и от этого чувства я еще больше начинаю ненавидеть гэст хаусы!
Приплелись в комнату промокшие, с лишними, схваченными в спешке вещами. Все как всегда: отвратительный дешевый интернет, запах плохо проветриваемого помещения, цветное постельное белье, маскирующее невыполосканные волосы прежних постояльцев, утлая ванная с грустно поникшим допотопным душем, бюджетным шампунем и озверевшим от голодухи пауком в углу. На этом этапе нашего путешествия Лида уже перестала дезинфицировать стульчаки в туалетах настойкой календулы, но все еще пыталась протирать их влажной туалетной бумагой, что, конечно, огорчало, но, ничего не поделаешь: гонка и ночевки каждый раз в новом месте сделали свою грязную работу! Даже такая аккуратистка, как моя сестра, в конце концов, поступилась принципами гигиены в угоду экономии физических сил. В этот раз Лида провела в ванной каких-то пятнадцать минут против обыкновенных сорока (с постирушками). "Стульчак-то протерла?" - съязвила я. "Не-е-ет!" - взревела Лида и пала в кровать бездыханной.
Добрейшей души человек - наш хозяин - гонялся за нами пол утра, пытаясь на хорошем английском поведать нам о достопримечательностях, которые мы не собирались посещать, о видах и ландшафтах в округе отеля, которые нас не интересовали, и о преимуществах своего гэст хауса над другими, навеки запечатленных в его драгоценной гостевой книге, которую мы не имели ни малейшего желания пополнять еще и нашим отзывом. Еле-еле от него отбились и с наслаждением забронировали следующую ночевку в сетевом отеле Ибис. (К слову: как это прекрасно - приехать посреди ночи в Ибис, перекинуться парой слов с ночным портье, всегда ждущем любых припозднившихся путников на своем посту, повалиться в постель с белым, хорошо выстиранным бельем, исключающим приветы от предыдущих постояльцев, и позавтракать не бог весть какими яствами, но которые всегда на виду и всегда в избытке, без препятствий в виде сложно закрывающихся банок!).
Вот и на Лидиной улице настал праздник: посещаем крупные города Бон и Лион. Они по пути, пусть не Париж, но все-таки! Бон, не слишком большой, но все же - столица Бургундии. Он напичкан винными лавками, где вина за 100 евро - это так, для разгону напитки, и где любой сувенир связан с виноделием (вспомним "папу" из Эльзаса, который учился в Бургундии и гордо нес эту свою привилегию, причем, не без основания!). Этот Бон запомнился атомными ценами на вино (пару бутылок я все же купила, но жизнь показала, что у "папы" вино во сто крат лучше!), а также своими старинными зданиями. Входные двери - с массивными кольцами для стука, истертыми бронзовыми ручками в виде животных и решеточками для выглядывания на крыльцо - были сохранены во всех домах! Исторические улочки будили воображение. Несмотря на то, что мы находились не в Париже, госпожа Бонасье, прошмыгнувшая в старую дверь какого-нибудь монументального флигеля, а также, господин Д"Артаньян верхом, скрипящий потертым седлом и покачивающий перьями на шляпе - виделись, как живые. (Эх, куда нас с Лидой, к черту, занесло?!)
Лион оказался красивым (смесь Рима и Парижа в более скромном масштабе). Мосты через Рону и Сону, фонтан Бартольди - напоминают о Риме, а бесчисленные кафешки и своды соборов и церквей - о Париже. Но поездка в Лион, в который раз, убедила меня в правильности принципа: не соваться в большие незнакомые города на машине. Вот пример одной такой нервной ситуации. Навигатор чудит и тащит тебя прямехонько в пешеходную зону. Ты потеешь от усилий развернуться на узкой улочке с крутым уклоном, заставленной машинами. И тут, откуда ни возьмись, на твою голову еще сваливается легион парней на мотороллерах, которые с гиканьем и залихватскими зигзагами мечутся вокруг твоей приметной машины (машина, и правда - лимитированной серии, с шильдами от лаборатории Субару STI, с золотыми колесами и российскими номерами в придачу!). Эти демоны в шлемах с глухими черными забралами, оседлавшие свои взвывающие и вскакивающие на дыбы тарахтелки, просто доводят тебя до полуобморока - калаш бы в руки! Всё! Это последний крупный город за нашу поездку, можешь обижаться на меня, Лида, сколько хочешь! "Ладно, ладно..." - невнятно частит Лида и доканывает меня сто первым призывом снять ее на фоне "вот этого памятника (фонтана, собора, моста, заката...)".