— Лора никак не может простить мне, что я подложил Олфу свинью на Мидасе, — бесцеремонно заметил Фриско.
— Так же, как и я, — сказала Салли.
— В любви и в игре все средства хороши, — рассмеялся Фриско. — Либо драться, не зная жалости и пощады, либо идти на дно. Неужели вы этого до сих пор не поняли? И так и не поймете?
— Лучше пойти на дно, чем преуспевать такой ценой, — ответила Салли.
— Играть до последнего… — насмешливо сказал Фриско. — Но где же ваше чувство юмора, миссис Гауг? Вы должны были бы заметить, что в большом бизнесе игра по правилам не всегда приносит преуспеяние. Возьмите хоть меня. Я как раз так и играл — и продулся в пух. Вот хочу отыграться на этой войне. Естественно как — стану героем, защитником короля и отечества!
— Уж вы, конечно, не упустите момент, — сказала Салли.
— Я негодяй, вы были правы, Салли. Помните, вы сказали мне однажды: «Вы негодяй и всегда будете негодяем, Фриско!»
Небрежная фамильярность его обращения взбесила Салли.
— Я не желаю разговаривать с вами, полковник де Морфэ, — сказала она.
— Но зато я желаю с вами разговаривать, моя дорогая! — Фриско получил злобное удовольствие, увидев, как загорелись ее глаза и вспыхнуло лицо. — Если хотите знать, сегодня я приехал сюда только ради вас, Салли.
Салли не могла простить Фриско, что он не захотел помочь Моррису и Тому на суде, и все-таки сердце ее сжалось, когда он сказал, что отправляется на войну — навстречу опасности.
— Строго между нами, — сказал Фриско, — австралийские экспедиционные войска получили приказ об отправке.
— Значит, и Лал уедет? — воскликнула Салли.
— Я думаю, что да. — Ее отчаяние подействовало на Фриско отрезвляюще. — Вы настоящая наседка, Салли. И все же для меня — самая обаятельная женщина на свете.
— Это я-то наседка?
— А моя распрекрасная супруга не желает иметь детей!
— Но ведь у вас есть сын, которого вы так и не признали, — напомнила ему Салли.
— О господи, да, — уныло согласился Фриско.
И, словно его грустные размышления вызвали к жизни тени прошлого, сквозь музыку и смех, болтовню, шарканье и топот танцующих, они вдруг услышали, как кто-то затянул: «О Маритана, дикий цветок…»
«Должно быть, какой-нибудь старый пьяница распевает в баре», — подумала Салли. По-видимому, зашел разговор о Маритане, и кто-то вспомнил песню, которую Фриско напевал, когда Маритана была еще совсем молоденькой — пугливой и грациозной, как горный волаби.
Фриско отвел глаза. Тонкое лицо его исказилось от нахлынувших воспоминаний.
— Но вы ведь не думаете, что я приложил руку к этому омерзительному делу, правда, Салли? — внезапно спросил он.
— Непосредственно — нет.
— Салли, клянусь… — начал Фриско, пытаясь удержать ее, так как она поднялась с места. — Я не знал, что Маритане грозит опасность. Ведь Фред любил ее. И она была по-своему счастлива с ним. Кто бы мог подумать, что она вдруг взовьется и станет угрожать разоблачениями?
— Нет, — с расстановкой сказала Салли, — и я бы никогда не поверила, что у туземной женщины найдется мужество, которого не оказалось у белых мужчин, к тому же куда более осведомленных, чем она. А теперь эти мужчины расправились с ней, и вы, полковник де Морфэ, виноваты в этом не меньше, чем кто-либо другой: вы ведь знали, что ее будут запугивать, чтобы заткнуть ей рот и спасти от наказания преступников, затеявших это дело против Тома и Морриса.
И она отошла от него, а он, обхватив голову руками, снова и снова еле слышно повторял:
— Не говорите так, Салли! Бога ради не говорите так!
Салли направилась к Терезе и Динни, сидевшим в другом конце зала.
Воротник Динни уже обмяк, галстук съехал набок. А Тереза, казалось, вот-вот лопнет, если еще хоть немного посидит так, затянутая в свое ярко-красное великолепие.
— Я танцевала с Диком, нашим дорогим мальчиком, — поспешила она порадовать Салли. — Он говорит, что я танцую легко, как перышко. Но Динни почему-то делает вид, что уже устарел для танцев.
— Этот бал действует мне на печенки, — признался Динни. — У меня из головы нейдут Морри и Олф…
— Не наша это компания — вот в чем дело, — сказала Салли. — Уйдем-ка отсюда поскорее.
— Вы только скажите — я мигом соберусь. — И Динни вскочил на ноги.
Но им пришлось обождать, пока жених с невестой не отправятся в свадебное путешествие. Дик и Эми пошли переодеваться в дорогу, и Салли снова уселась подле Мари и Терезы.
— М-да, — начал Динни, пытаясь занять дам, — и видел же я в свое время свадьбы! Помню, Сэм Мак-Гилликадди выдавал свою дочку Морин за Мика О'Мэлли…