Будут тени тихо корчиться,
Подползёт туман к окну.
Буду медленно ворочаться,
Вслушиваться в темноту.
Думать: «Вот, мол, завтра пятница,
Ехать в город, а потом…»
И обои затуманятся
Над нависшим потолком.
А когда у неба мглистого
Луч протянет лезвиё —
Прокляну в стихах неистовых
Одиночество своё.
19/ III, 1926
«Я буду письма писать…»
Я буду письма писать
Про вещую пустоту.
Их некому отсылать,
И я их сама прочту.
Я выйду навстречу тому,
Кого в этой жизни нет
И зубы до боли сожму —
Не по моей вине.
Перелистаю тетрадь —
Недлинный, пройденный путь,
И буду упрямо ждать
Кого-то, кого-нибудь.
И, подавляя грусть,
Которой пьяным-пьяна,
Застенчиво улыбнусь
И тихо скажу: «Одна!»
21/ III, 1926
«Я в сумерках синих зажгу свечу…»
Я в сумерках синих зажгу свечу
И резким движеньем её потушу.
Не жалости я хочу.
Не милостыни прошу.
Я помню только мой вчерашний сон,
Я помню только мой вчерашний плач,
И бледный, лиловый фон
Над силуэтом дач.
Я буду думать о себе одной.
Ночь бросит тени на моё плечо…
Не говори со мной.
Не спрашивай ни о чём.
21/ III, 1926
Простенькое («Было это в мае…»)
Было это в мае.
Дождик падал с крыши:
И сама не знаю,
Как всё это вышло.
Разлеталась жалость
Корабельной сажей.
Ну, и как прощалось —
Вам и не расскажешь.
Вы не знали ветер,
Небо рвущий в клочья,
Стон тысячелетий
Августовской ночью.
Солнечные пятна
В летний полдень жаркий.
Вам ведь непонятны
Серые бараки.
Я бы рассказала
Про далёкий лагерь,
Про тоску шакалов,
Воющих в овраге.
О головках лилий,
О тревожной скуке,
Как собаки выли
Утром на побудке.
Как синело море
И дразнили дали,
Как играли зорю,
Как отбой играли.
И о том, как мало
В жизни было силы.
Всё бы рассказала,
Да сама забыла.
24/ III, 1926
Март («…А там нарциссы отцвели…»)
… А там нарциссы отцвели
В долине, за Джебель-Кебиром —
И пахнет весело и сыро
От свежевспаханной земли.
Уже рассеялся туман,
Прошла пора дождя и ветра,
И чётко виден Загуан
За девяносто километров.
И девственною белизной,
Под небом, будто море, синим,
Белеет в зелени густой
Цветок венчальный апельсина.
Шуршит трава, басит пчела,
А скоро зацветут мимозы
У той тропинки, под откосом….
Тропинка, верно, заросла…
30/ III, 1926
Март («Не любовь, а лёгкая влюблённость…»)
Узнаю тебя, жизнь, принимаю
И приветствую звоном щита.
А.Блок
Не любовь, а лёгкая влюблённость,
Не тоска, а смутное томленье
В молодой, бушующей крови,
Оттого, что это небо юно,
Оттого, что эта жизнь прекрасна.
Выйти в лес, окутанный туманом,
Не январским, а весенним, светлым,
Пахнущим и сыростью, и тленьем.
К ласковой сырой земле прильнуть,
Телом всем прижаться к ней, и слушать
Шорохи, и шёпоты, и стоны.
И цветут фруктовые деревья,
Белые, мохнатые, смешные,
И манит весенний, тёмный лес
Девичьей стыдливостью берёзки.