А по ночам, когда душа устанет,
Под душным пологом ей снились сны
О кораблях на тёмном океане,
О женщинах, прекраснее весны.
И годы шли. И проходили сроки.
Стонало море. Падала гроза.
И так же всё таинственно глубоки,
Как у еврейки, грустные глаза.
А вечером к ней тихо шёл прохожий.
Пусть он другой — не всё ли ей равно?
В глазах мужчин всегда одно и то же,
Пьянящее, как старое вино.
И по ночам, в назойливом дурмане,
Под тихий шум его влюблённых фраз,
Ей снились корабли на океане
И женщины с ревнивым блеском глаз.
И на кремнистом дне, в измятом платье,
Она — с лицом, забрызганным, в крови,
Не вынесшая душного проклятья
Своей огромной, давящей любви.
3/ V, 1926
О том, как кошка пропала
Постой, вот этот ящик отодвинь-ка!
Молчи! Она скребётся за дверьми?
Там холодно и сыро. Минька, Минька,
Минь!
Под шкафом — нет! На чердаке — там страшно,
Там в паутине скользкий домовой.
И от свечи косое пламя пляшет
По лестнице крутой.
Сбежала! Вот! Ах, чтоб ей пусто было!
Теперь не спать всю ночь! Из-за неё!
И холод по ступенькам и перилам
Ползёт, оттачивая лезвиё.
И бьёт в окно ночной, холодный ветер,
Рвёт над виском растрёпанную прядь…
Мяукает? — Нет, это у соседей…
Мне холодно. Я спать хочу. Я — спать…
Минька! Минька!
10/ V, 1926
«Пусть вы не любите моих стихов…»
Пусть вы не любите моих стихов,
Пусть вы не помните моих вопросов.
Мои глаза спокойней синих льдов,
И больше ни о чём не спросят.
Но, если обо мне заходит речь —
Меня, вы думаете, вспомнить нечем?
А недосказанность коротких встреч?
А узко сдвинутые плечи?
И голосом намеренно сухим
Вы бросите без злобы и печали,
Что вам не нравятся мои стихи,
Что вас они не волновали.
17/ V, 1926
«Лежит в распахнутом окне…»
Лежит в распахнутом окне
Спокойное, ночное небо.
Так было всё в далёком сне,
В том сне, который был и не был.
Я слышу голос — тихий шум,
Я слышу шум — но слов не слышу.
Я лекции не запишу —
Другие за меня запишут.
Что делать мне в чужом краю?
Я в мир вошла тихонько, с краю.
Я — только зритель. Жизнь мою
Другие за меня сыграют.
25/ V, 1926
«Сегодня вечер слишком сух…»
Сегодня вечер слишком сух,
И как-то пасмурно в лесу.
И не спадает душный зной,
И пахнет пылью и весной.
А в городе — тревожный гул,
Стучащий молотом в мозгу.
И раскалённые торцы,
И фонари, как близнецы,
И воздух пылью нагружён,
И душит пыль со всех сторон.
И в лицах встречных что-то есть
Жестокое, как слово — месть.
27/ V, 1926
«Тени у калиток…»
Тени у калиток,
Листья смотрят ввысь…
Мы с тобою квиты,
Глупенькая жизнь.
Нечего сердиться,
Плакать, тосковать.
Опущу ресницы,
Разверну тетрадь.
Пусть распались цели,
Мысли не сбылись.
— Всем мы надоели,
Маленькая жизнь.
Тихий сумрак сада,
Матовая даль.
Ничего не надо.
Ничего не жаль.
31/ V, 1926
«Туча небо кругом обняла…»
Туча небо кругом обняла,
Набухает и рвётся на части.
Как больная, всё жду я тепла
И почти невозможного счастья.