3/ VI, 1926
Метро («Совсем устал угрюмый контролёр…»)
Совсем устал угрюмый контролёр
Прощёлкивать зелёные билеты.
И девушка метёт с панели сор,
Мертва от электрического света.
И мельком в зеркале — который раз —
Я вижу бледное изображенье.
А пара чьих-то неспокойных глаз
Хватает каждое моё движенье.
Вон, в красном женщина бокал несёт
И белого медведя обнимает…
Сквозь матовый туман я вижу всё,
И ничего не понимаю.
3/ VI, 1926
«Слепая ночь прильнёт к земле…»
Слепая ночь прильнёт к земле
Огромною холодной жабой,
Когда верхом на помеле
Я вихрем полечу на шабаш.
И будет ночь кошмарным сном,
И будет ночь хулой на Бога.
Кривым, уродливым пятном
Тень расплывётся у порога.
И ты всю ночь не будешь спать
В предчувствии недоброй вести.
Пустую тёмную кровать
Рукой нетвёрдой перекрестишь.
И не узнаешь никогда
В печали тайну роковую,
Что дни, недели и года —
Уже давно не существуют.
Что время память замело,
Что сердце — только тёмный слиток,
Что я, сжимая помело,
Хватаю месяц за копыта.
7/ VI, 1926
Ночной бред
I. «Фонарь отсвечивает в луже…»
Фонарь отсвечивает в луже,
Пятном ложится по траве.
А в том окне бессильно тужит
Владыка жизни — человек.
Глаза скользят по всем предметам,
По пятнам выцветших обой.
Глаза болят от слёз и света,
От вспышки молнии ночной.
И жизнь прошла, смеясь брезгливо,
Свалили мертвенные дни…
А на дворе — фонарь тоскливый
И лужи чёрные под ним.
II.Фонарь («Ничего нет ужасней на свете…»)
Ничего нет ужасней на свете,
Чем слегка прорезающий мглу,
Точно светоч невидимой смерти —
Одинокий фонарь на углу.
Что-то чудится в нём колдовское,
Ворожившее с тёмной судьбой,
Что-то мёртвое в нём, неживое,
И тупое, как тихая боль…
А кругом темнота наступает
На несмелый, светящийся круг.
Ночь — огромная, злая, слепая —
Обнимает и давит вокруг…
Ночью душат меня небылицы,
В сердце — тёмная, ржавая гарь.
Мне безлюдная улица снится
И на ней — одинокий фонарь.
III. «Фонари стоят, как солдаты…»
Темнота колдует
Будто бы я на quxi de Conde
около pont des Arts.
Фонари стоят, как солдаты,
И горят себе грустно, без цели.
Здесь ходили в плащах крылатых
И ножи в темноте блестели.
Что-то сказочное, из Андерсена,
Сердцу близкое и родное,
И, шурша, пробегает Сена,
Бьёт о камень жёлтой волною.
Сказка была давно, в России,
Горела у иконы лампада…
Огоньки — красные, синие…
Не жди! Не люби! Не надо!
IV. «И всё мне чудится бессонной ночью…»
— И всё мне чудится бессонной ночью,
Что я иду по улицам пустым,
И чёрный ветер разрывает в клочья
Густые тучи — серый дым.
А на углу фонарь мигает кротко,
И пахнет розами в ночном саду.
И всё хожу я нервно вдоль решётки
И в сад калитки не найду.
V. «Да, я помню тот страшный миг…»
Да, я помню тот страшный миг,
Тот надрывный экстаз печали.
Круг от лампы, обложки книг —
Только я уж — не замечала.
А за дверью неслась гроза,
Дождь упрямо стучал по крыше.
Было страшно слово сказать.
Не хотелось ни жить, ни слышать.