Помню вечер: летучие мыши
Тихо в небе чертили зигзаг.
Ты склонялся нежнее и тише,
И к земле опускал глаза.
В облаках зажигались свечи.
Падал в душу вечерний покой.
Я теперь раздражённей и резче,
Но ведь я не стала другой.
В этом взгляде — так много ласки,
В тихом голосе — столько мольбы…
О, любовь моя, нежная сказка,
Моя тихая сказка-быль!
14/ IV, 1927
Летучие мыши («Ты заметил — летучие мыши…»)
— Ты заметил — летучие мыши
Чёрной тенью над нами взвились?..
Разве стала покорней и тише
Наша, лишняя, может быть, жизнь?
Ведь и в самом последнем бессилье
Есть какая-то сила в душе.
— А какие зубчатые крылья
У бесшумных летучих мышей!
И не страшно теперь, и не жалко,
Будем вместе — так близко — вдвоём.
В чёрном небе Немая Гадалка
Начертала мне имя твоё.
15/ IV, 1927
«Стали яркими звёзды над крышей…»
Стали яркими звёзды над крышей.
В тихой дымке зарылся Версаль.
И над нами летучие мыши
Тихо скрылись в вечернюю даль.
Этот мир стал мне радостно-новым
И такая нежность в душе.
Я люблю летучих мышей
И твой голос, когда он взволнован.
15/ IV, 1927
«Зацветают в Париже каштаны…»
Зацветают в Париже каштаны,
Как венчальные, строгие свечи.
Опускается вечер туманный —
По-весеннему дымчатый вечер.
За оградой туманного сада
Сумрак полон томленьем и ленью.
Лиловеют за ржавой оградой
Чуть расцветшие кисти сирени.
А уж сердце быть прежним не может,
Стало новым, взволнованно-странным
Оттого, что в аллеях каштаны
На венчальные свечи похожи.
25/ IV, 1927
«В окно смеётся синеватый день…»
В окно смеётся синеватый день,
Ложатся на постель лучи косые,
Лиловая, мохнатая сирень
Напоминает детство и Россию.
Стук сердца и похожий стук часов.
А в теле — дрожь, усталость и безволье.
И захотелось вдруг до слёз, до боли
Каких-то нежных, ласковых стихов.
2/ V, 1927
«Всё вспомнила, всё вновь пережила…»
Всё вспомнила, всё вновь пережила,
Все встречи, и оброненные фразы,
Все лица в памяти перебрала,
А вот о нём не вспомнила ни разу.
Как будто не был он, и я сама
В то время не жила на свете.
И сохранились только два письма —
Свидетельства о невозвратном лете.
Мне весело, что я теперь не та,
Сама к себе внимательней и строже,
И та весна — крылатая мечта —
На прошлую так странно не похожа.
И пусть меня возьмут в круговорот
Глухие, нарастающие грозы.
Я не боюсь, что счастье отцветёт —
На столике больничном — тёмной розой.
11 / V, 1927 Paris L’Hopital de la Pitie
«Казалось мне, что я и не жила…»
А время, подающему надежды,
Старательно выводит: неудачник.
Юрий Софиев
Казалось мне, что я и не жила,
Что впереди и молодость, и счастье.
А уж душа разделена на части,
И за плечами — дымчатая мгла.
Когда устанем мы с тобой от слов,
Когда начнём играть в другие игры —
Твои слова возьму я за эпиграф
К тетради незаконченных стихов.
12/ V, 1927, Госпиталь
«Затуманились мглистые дали…»
Затуманились мглистые дали,
В фонарях загорелись огни.
— Хорошо, что они миновали, —
Неспокойные, жуткие дни.
Снова начали губы смеяться,
И печаль моя стала ясна.
Душным запахом белых акаций
По земле расстелилась весна.