5/ IX, 1927
«Осень мутной ржавчиною метит…»
Осень мутной ржавчиною метит
Присмиревший Люксембургский сад.
И невесело играют дети,
И печально о не бывшем лете
Листья, опадая, шелестят.
Дни всё радостнее, всё нежнее,
Станет жизнь до ужаса проста.
Ветер мечется в пустой аллее,
И слепые статуи белеют
В зелени высокого куста.
Им — всегда покорно красоваться
Мраморной, покорной наготой.
Ну, а мне пора идти домой,
И пора бы перестать смеяться
Над своей, не бывшей высотой.
5/ IX, 1927
«Я не нашла торжественное слово…»
Я не нашла торжественное слово,
Движенье нужное карандаша,
Когда уже на всё была готова
Встревоженная, жадная душа.
Казалось, что уж ничего не надо,
Что жажда дикая утолена,
Но всё росла и ширилась она,
Как тихая, вечерняя прохлада.
Тогда цвели над нами вечера,
Синея куполом большим и звёздным,
И если б ты тогда сказал: «Пора»,
Наверно бы, я прошептала: «Поздно…»
6/ IX, 1927
«В гостиных строгих, с душными коврами…»
В гостиных строгих, с душными коврами,
Под солнцем пляжа, под глухим дождём —
Томясь под уличными фонарями,
Тебя мы ждали. Ждём.
Стремясь к одной, к одной безумной цели,
Ненужную свободу разлюбя,
Всю жизнь, всю жизнь, быть может, с колыбели
Мы ждём тебя.
Душа — большая, путаная тайна,
Храм тихой нежности и чистоты,
В который, может быть, почти случайно
Приходишь ты.
И, скованные злым оцепененьем,
Мы жадно ждём, когда в неверный час
Ты подаришь случайное волненье
Одной из нас.
7/ IX, 1927
«Потеряла дорогу назад…»
Потеряла дорогу назад.
Не уйти, не забыть, не вернуться.
Я боюсь приоткрыть глаза
В неизбывной боязни проснуться.
Как в безвольном, горячем бреду,
Силы нет ни хотеть, ни верить:
Ты не бойся, что я уйду, —
Я вернусь к этой тёмной двери.
Сам ведь знаешь, что нет пути,
Никуда от тебя не уйти.
8/ IX, 1927
«Часто я люблю бродить одна…»
Часто я люблю бродить одна
По туманным набережным Сены,
Слушать, как играет тишина
Ласковым, мучительным и тленным.
Жизнь моя! Уж мне себя не жаль,
Милая! Я этого не стою.
Пусть одна бессменная печаль
Непробудно ляжет надо мною.
В мире есть одна большая грусть,
Лишь она — жива и неизменна.
Я когда-нибудь не возвращусь
С опустевшей набережной Сены.
9/ IX, 1927
«Отяжелела душа…»
Отяжелела душа.
Мелко-мелко дрожат ресницы.
На мосту замедлю шаг —
Мне ведь некуда торопиться.
Жутким кажется Нотр-Дам.
А внизу чернеет вода.
Спотыкаюсь на каждом шагу,
На холодном ветру коченея.
Только знаю, что не смогу,
Всё равно — не сумею.
Над Парижем небо в крови…
— Мыслитель, благослови!
10/ IX, 1927
«День прошёл без меня…»
День прошёл без меня.
День прошёл. И беде не помочь.
Но мне жаль бесполезного дня,
Соскользнувшего в тихую ночь.
Завтра — время кляня —
Снова ждать роковой темноты,
Отцветанья ненужного дня,
Чтоб назвать его снова пустым.
— Ведь и ты
Без меня.
18/ IX, 1927
Из дневника («В тот день ни купол неба мутно-синий…»)
В тот день ни купол неба мутно-синий,
Воздвигнутый над городом, как храм,
Ни красота архитектурных линий,
В туман закутанного Нотр-Дам,
Ни глубина Латинского квартала
Не радовала и не волновала.