19/ VIII, 1928
«Для правнуков, которых нет…»
Мой любознательный потомок…
Ю.Софиев
Для правнуков, которых нет,
Которых никогда не будет, —
Вся эта жизнь, весь этот бред
И жуткие мечты о чуде.
Всю жизнь идти, терпеть и ждать,
И не роптать — «за что? откуда?»
И быть больной, и горько знать,
Что никогда не будет чуда.
Нести, накапливать, стареть,
Понять, что жизнь проходит даром,
И столько дней в календаре
Спалить беспламенным пожаром.
И всё наследье страшных лет
Хранить любовно на безлюдье —
Во имя тех, которых нет,
Которых никогда не будет.
21/ VIII, 1928
«Ещё мы любим в беглом взоре…»
Ещё мы любим в беглом взоре
Ловить возможность перемен.
Ещё выдумываем горе,
И суету, и нежный плен.
Ещё не стыдно и не странно
Смотреть в бездумные глаза.
И жадно ждать, и верить жадно —
Пока не грянула гроза.
27/ VIII, 1928
Желанья («Я двух желаний не могу изжить…»)
Я двух желаний не могу изжить,
Как это не обидно и не странно:
Стакан наполнить прямо из-под крана
И крупными глотками воду пить.
Пить тяжело и жадно. А потом
Сорвать своё измызганное платье,
И, крепко вытянувшись на кровати,
Заснуть глубоким и тяжёлым сном.
28/ VIII, 1928
«Ночами острая тревога…»
Ночами острая тревога,
Ночами тоска больней.
И мы стоим у порога
Безумных и страшных дней.
Мне холодно — дай согреться.
Мне страшно, и боль в груди.
Возьми моё глупое сердце,
От зла его огради.
И будь моей горькой славой
В тумане такого дня,
Когда Господь и Дьявол
Отступятся от меня.
5/ IX, 1928
«Я не спрашивала: "зачем?"..»
Я не спрашивала: «зачем?»
Не таила тревожных взглядов,
Не боялась в глуши ночей
Ни возмездия, ни награды.
И когда станет радость — мечтой,
Когда сердце сожмёт тревога, —
Я не спрошу — «за что?»
Ни у тебя, ни у Бога.
10/ IX, 1928
«И разве жизнь моя ещё жива?..»
И разве жизнь моя ещё жива?
Ещё не перетёрлась, не истлела?
И разве не устало это тело
Любить отяжелевшие слова?
17/ IX, 1928
«За большие круги под глазами…»
За большие круги под глазами,
За глухую тоску по ночам,
За тетрадку с больными стихами,
За минуты в приёмной врача.
За рассветные, бледные тени,
И впервые рождённый испуг,
За невыдуманные движенья
Утомлённых отчаяньем рук.
И за то, что тончайшей отравой
Стало сердце в тоске и хмелю, —
В смертной боли, ломая суставы,
Обезумевши, крикну — люблю!
11/ IX, 1928
«Не жаловаться и не говорить…»
Не жаловаться и не говорить,
Что скоро оборвётся эта нить.
Быть с каждым днём внимательней и тише.
Любить свой дом, слова и дни любить,
И плакать так, чтоб даже ты не слышал.
17/ IX, 1928
«Когда — нибудь мы вспомним этот день…»
Когда — нибудь мы вспомним этот день,
Торжественный и страшный день разлуки:
Беспомощно уроненные руки,
И Нотр-Дам, и блики на воде.
Тогда ты сделаешься вновь ничей.
Тогда тебя я брошу камнем в бездну.
За тихий плач октябрьских ночей,
За страх позорный перед неизвестным.
24/ X, 1928