«Ни восторженно-звонких стихов…»
Ни восторженно-звонких стихов,
Ни заломленных к небу запястий,
Ни желаний, безумных, как ветер,
Ни ленивой истомы в крови…
А покорно, без пламенных слов,
Без мечты о несбыточном счастье,
Повторить эту сказку столетий,
Эту грустную сказку любви.
7. VIII.31
«Глядишь на звезды взором вдохновенным…»
Глядишь на звезды взором вдохновенным
С откинутой красиво головой.
Тревожно мыслишь о судьбе вселенной.
— «Ведь, в сущности, не знаем ничего!
И из каких таинственных расчетов
Явился воздух, и тепло, и свет?»
А у меня одна, одна забота:
Куда поставить твой велосипед?
15. VIII.31
«Уже не девочка — жена и мать…»
Уже не девочка — жена и мать.
Суровый опыт, а не мысль о чуде
Уже пора бы, кажется, понять,
Что это — жизнь, и что другой не будет.
А всё-таки еще бывает жаль
Забытых слов, разрушенных желаний,
И о не бывшем поздняя печаль
Мешает спать в предутреннем тумане…
Уж создан быт, свой дом, своя семья,
— Ну, пусть не так, как думалось когда-то.
Пусть не дорога жизнь, а колея,
Не зори в ней, а ранние закаты.
Пусть большего не будет никогда,
Но то, что есть — сурово и велико,
И беспощадно-трезвые года
Прекрасней нашей юности двуликой.
— А всё-таки…
IX.31
«Просто, без слёз и проклятий…»
Просто, без слёз и проклятий,
С горстью наивных стихов,
В стареньком ситцевом платье,
В тёмной тоске вечеров,
С запахом лука и супа,
В кухонном едком чаду —
Женщиной слабой и глупой
Тихо к тебе подойду.
И без упрёка и стона
Острую боль заглушу.
Снов твоих страшных не трону
И ни о чём не спрошу.
— Всё, что копила годами,
Молча отдам навсегда.
И заструятся над нами
Не золотые года.
2. X.31
Роза Иерихона («Вдруг стало ясно: жизнь полна…»)
Вдруг стало ясно: жизнь полна
Непоправимою угрозой,
Что у меня судьба одна
С моей Иерихонской розой.
Вот с той, что столько долгих дней
Стоит в воде, не расцветая,
В унылой комнате моей
Безжизненная, неживая.
Будильник, пудра, пузырьки,
Игрушки — рядом на камине.
Её корявые ростки
Окутывает сумрак синий.
И я, над страшным и сухим,
Неумирающим растеньем
Слагаю мёртвые стихи
О не бытье, о не цветенье.
И из сплетенья длинных строк,
Из неожиданных созвучий
Встаёт уродливый цветок,
Сухой, бесплодный и колючий.
Но словно в огненном бреду,
С упрямой, безрассудной верой
День ото дня я жадно жду,
Что зацветёт комочек серый…
Себя стараюсь обмануть,
Другим — сплетаю небылицы.
О, только бы, хоть как-нибудь,
От пустоты освободиться!
Проходят дни и вечера,
Я с каждым днём скупей и строже.
Сегодня — то же, что вчера,
А завтра — заново всё то же.
И мой цветок не расцветёт.
Быть может, и бывают розы,
Что зацветают дважды в год,
И что не вянут на морозе,
Но только это не для нас,
Не для таких, как мы, должно быть.
Томит вечерний, синий час
Томленьем напряжённой злобы.
И вот с безжизненной тоской
Склоняюсь грустно и влюблённо
Над неудачливой сестрой,
Над розою Иерихона.
9. IX.31
Ночью («Два будильника ночью стучат…»)
Два будильника ночью стучат,
Чётко слышен двойной перебой.
Тянет левую руку с плеча
Притуплённая, нудная боль.