17. XII.31
Поэту («Так бывает: брови нахмурив…»)
Так бывает: брови нахмурив,
Зверем смотришь по целым дням.
Отвращенье к литературе,
И в особенности — к стихам.
Ненасытная злоба к фразам,
К разговорам о пустяках,
Да к шатаньям по Монпарнасам,
Да к сидениям — в кабаках.
И кому это только нужно,
Чтоб от споров ночей не спать.
Ведь полезней сготовить ужин,
Чем пустые стихи написать.
Скажут мне: «Не единым хлебом…».
Но без хлеба не проживешь.
Вся земная тоска по небу —
Вековая, большая ложь…
— Ты бы лучше занялся делом,
А не вылущенным стихом
Ты бы встал на рассвете белом
Да в метро побежал бегом.
И работал, работал, работал…
Целый день в жестоком труде,
Не отмахиваясь от заботы,
От земных, от священных дел.
Не гнушался бы скромным заданьем,
Не витал бы в бездне времён,
Лучше — каменщик, строящий зданье,
Чем хранящий тайну масон.
…Но, устав от последней тревоги,
Подойдя к последней черте —
Снова чтенье стихов о Боге,
О бессмертии, о красоте.
5. I.32
«Уж лучше на необитаемый остров…»
— Уж лучше на необитаемый остров,
Куда-нибудь в Северный океан,
И там безнадёжно, сурово и просто
Сплетать разноцветный обман.
Там будет одно несравненное счастье —
Тоска об оставленных городах,
О конченой жизни, о чьём — то участье,
О неповторимых годах.
Там будет казаться, что где-то в Париже
Ещё не забыли, и любят, и ждут
И мысль эта будет реальней и ближе,
Чем тут…
Там легче поверить, что жизнь не напрасна,
Что есть, о чём помнить и страстно жалеть.
А с этой мыслью, такой прекрасной,
Не жалко и умереть.
9. I.32
«За много дней, ушедших без меня…»
За много дней, ушедших без меня,
За много слов, невыслушанных мною,
За теплоту далёкого огня,
За всё неуловимое, чужое…
За всё, что в жизни было — для других,
За холодок подавленного взгляда,
За тёмный стыд, за тихие шаги,
За всё, за всё, — мне ничего не надо.
30. I.32
«Забыть про далёкие встречи…»
Забыть про далёкие встречи,
Про горечь рифмованных строк,
Закутать озябшие плечи
В уютный пушистый платок.
Без жалобы и без упрёка —
Не плакать, не верить, не ждать.
Как встарь над страницами Блока
О девичьих снах вспоминать.
За чашкой остывшего чая
О скучных делах говорить.
Так — страшного не замечая —
Сурово и праведно жить.
И неумолимо и резко
Сказать себе раз навсегда,
Что мало заложено блеска
В летящих навстречу годах.
Что больше не будет свершений,
Ни новых огромных ролей.
Что нет ничего совершенней,
Чем тихая грусть на земле…
И, не называя ошибкой
Свой невозмутимый покой,
С чужой и бесстрастной улыбкой
Следить за бесславной судьбой.
8. II.32
«Я знаю, как печальны звёзды…»
Я знаю, как печальны звёзды
В тоске бессонной по ночам,
И как многопудовый воздух
Тяжёл для слабого плеча.
Я знаю, что в тоске слабея,
Мне тёмных сил не одолеть,
Что жить во много раз труднее,
Чем добровольно умереть.
И в счастье призрачном и зыбком,
Когда в тумане голова,
Я знаю цену всем улыбкам
И обещающим словам.
Я знаю, что не греют блёстки
Чужого яркого огня,
Что холодок, сухой и жёсткий,
Везде преследует меня.