20. X.32
«Не спасут тебя мудрые книги…»
Не спасут тебя мудрые книги
От отчаянья и пустоты.
Горы, думаешь, сможешь ты двигать?
Или мир переделаешь ты?
А на месте твоих утверждений —
Будет время — останется вдруг
Только горечь ненужных сомнений
И беспомощный, жалкий испуг.
Станешь тихим, простым, человечным,
Будешь плакать — один, без меня,
Будешь плакать о том, что не вечны
Очертанья ушедшего дня.
И впервые (без мудрости тонкой)
Ты припомнишь о завтрашнем дне,
Об озябнувших детских ручонках,
О разбитом в столовой окне.
Будет время, и в яростной скуке
Ты заломишь (совсем, будто я!)
Твои крепкие сильные руки
Над безвыходностью бытия.
И, взглянув на портрет Новикова
И на груды растрёпанных книг,
Ты уронишь придушенный крик
Вместо нужного, умного слова.
24. XI.32
«Я стала сдержанней и суше…»
Я стала сдержанней и суше.
А жизнь безбурна и чиста,
И больше не волнуют душу
Бессмысленность и пустота.
И каждый путанный вопрос
Решён спокойно, твёрдо, мудро.
А на лице следы от слёз
Покрыты, матовою пудрой.
Мне в меру удаётся смех,
Такой простой и человечный.
А взгляд такой же, как у всех,
Опустошённый и беспечный.
И я не вспомню никогда
О самом злом и потаённом:
О не пришедшем никогда,
О никогда несовершённом.
24. XI.32
«Сентиментальностей не нужно…»
«Сентиментальностей не нужно,
Ни пошлых чувств, ни громких слов!»
А на столе — остывший ужин
И тиканье твоих часов.
Который час? Должно быть — полночь,
А, может быть, и два, и три.
А одиночество-то? Полно.
Ведь так проплачешь до зари.
О чём? О призрачной надежде,
Растаявшей, как синий дым?
О том, что мы не те, что прежде,
И прежнего не повторим?
Что всё равно мне — где ты, что ты,
Куда ушёл, когда придёшь?
Что у меня свои заботы,
Которых ты не разберёшь?
Холодный суп Тарелки рядом.
Пять лет сегодня? Целых пять? —
Сентиментальностей не надо!
Устала я. Скорее спать!
14. I.33
«Спасибо за жаркое лето…»
Спасибо за жаркое лето
И дали несжатых полей.
За проблески сильного света
На слишком несветлой земле.
За письма почти человечьи,
Без литературных прикрас,
За радость нечаянной встречи,
Друг к другу подвинувшей нас.
За шум урагана ночного
И тяжесть последней любви.
За неповторимое слово,
Жестокое слово: «живи!»
16. I.33
«Если ты никуда не уходишь…»
Если ты никуда не уходишь —
Посидим вечерок у огня.
Пронесутся в немом хороводе
Отошедшие призраки дня.
За остывшею чашкою чая
Долгий вечер с тобой проведём,
Посидим, помолчим, поскучаем
(Ведь давно мы скучаем вдвоём).
Будет в мокрые стёкла столовой
Падать мертвенный свет фонарей
И, быть может, почудится снова
Смутный запах исчезнувших дней.
И мы вспомним о горькой потере,
О призыве протянутых рук,
О свободе, о счастье, о вере,
Обо всём, чего не было, друг.
9. II.33
«Ещё не раз в тревоге зыбкой…»
Ещё не раз в тревоге зыбкой
Ты вспомнишь глупые мечты.
Не оскорбляй же их улыбкой,
Не отрицай, что это — ты.
Ведь это молодость простая
Тебя томила и вела.
Ведь это молодость, играя,
Как конь, кусала удила.
И в жизни путаной и стыдной
Ещё не раз, устав от бурь,
И ты взлетишь душой пустынной
В нерукотворную лазурь.