Ты не знал «беззаботного детства»,
Дать тебе его я не смогла,
— Но другое, другое наследство
Для тебя я всю жизнь берегла.
И дано оно очень немногим:
Ты полюбишь сильней и сильней
Шорох шин по пустынным дорогам
И свободу несчитанных дней.
Ты полюбишь большие просторы,
Ты научишься в сердце беречь
Каждый новый посёлок и город,
Новизну неожиданных встреч.
Каждый день, неизвестный заране,
Каждый новый, крутой поворот,
И на карте огромных скитаний —
Нити властно зовущих дорог.
И, взлюбив, как бесценное благо,
Землю, землю под твёрдой ногой,
В жизнь войдёшь ты бездомным бродягой,
С беспокойной и жадной душой.
7. IX.41. Ночью
На вокзале («Сутолока вокзальная…»)
Сутолока вокзальная.
Все дороги — дальние,
Все дороги — новые
Трудные пути.
Веселей и радостней,
Горестней — печальнее
Места не найти.
Всё — недолговечное,
Мимолетно-встречное,
Очень человечное,
И чего-то жаль.
И всегда — извечные,
Радости тревожные,
Устремленье в даль.
Вечно над вокзалами,
Рельсами и шпалами
Рвётся едкий дым.
И тоска дорожная,
И тоска железная
Тянется за ним.
Ночь с 15 по 16.IX.41 Gare Le Lyon
«Уверенный, твёрдый, железный…»
Под снегом холодной России,
Под знойным песком пирамид.
М.Лермонтов
Уверенный, твёрдый, железный,
Презревший лишенья и страх,
Взлетающий в звёздные бездны,
Ныряющий в тёмных морях,
Ещё — победитель-удачник
(«Куда только мы не зашли!»)
— Немецкий мечтательный мальчик
Гуляет по карте земли.
Он так подкупающе молод,
Так бодро шагает вперёд,
Неся разоренье и голод
Повсюду, куда не придёт.
Его на бульварах Парижа
Так раздует каждый пустяк:
Он губы застенчиво лижет,
Косясь на французский коньяк.
У пёстрых витрин магазинов
Часами стоит, не идёт,
Совсем по-ребячьи разинув
Свой красный, смеющийся рот.
А завтра — послушный приказу —
С винтовкой на твёрдом плече
Пойдёт…И не бросит ни разу
Простого вопроса: «Зачем?»
Зачем ему русские вьюги?
Разрушенные города?
На севере или на юге
— Везде — непременно — всегда.
Зачем ему гибнуть и драться
Среди разрушений и бед,
Когда за плечами лишь двадцать
Восторгом обманутых лет?
Неужто такая отрада —
Недолгих побед торжество?
Ведь запах смолы из Шварцвальда
Уже не коснётся его.
И над безымянной могилой
Уже не поплачет никто:
— Далёкий, обманутый, милый…
— За что?..
18. I.42
«Темнота. Не светят фонари…»
Темнота. Не светят фонари.
Бьют часы железным боем где-то.
Час, ещё далекий до зари.
Самый страшный час — перед рассветом.
В этот час от боли и тоски
Так мучительно всегда не спится.
Час, когда покорно старики
Умирают в городской больнице.
Час, когда, устав от смутных дел,
Город спит, как зверь насторожённый,
А в тюрьме выводят на расстрел
Самых лучших и не примирённые.
3. III.42
«Уверенный, твёрдый, железный…»
Сияла ночь…
Фет
В раскрытом окне трепетали холодные звёзды,
Скользили, клубясь, над зигзагами крыш облака,
Был гулом моторов насыщен томительный воздух
И мягкие взрывы, как гром. И сжималась рука.