Сверкающий луч опоясывал небо сияньем.
Назойливо шарил, и снова соскальзывал прочь.
И, камень за камнем, огромные, серые зданья
Беспомощно рушились в истинно звёздную ночь.
В глубоких подвалах не спали усталые люди.
Над городом тёмным сияла бесстрастная твердь.
И в звёздное небо громоздкие дула орудий
Со злобой плевали тяжёлую, страшную смерть.
13. VI.42
Бессонница(«Тяжкий, плотный, пропылённый воздух…»)
Тяжкий, плотный, пропылённый воздух.
(Как ещё далёко до зари.)
За окном — пылающие звёзды
И притушенные фонари.
Мысли, мысли напряжённым строем —
О еде, усталости, войне,
О последнем, наконец, покое,
О ненарушимой тишине.
Так наедине с собой, без позы,
Рушится последний идеал.
И не успокаивают слёзы
Тех, кто страшно, навсегда устал.
Разве только — в очень сильной дозе
От всего поможет веронал.
16. VI.42
Колыбельная(которую я тебе пела)
Баю, баюшки-баю…
Как в далеком краю,
От весёлой земли
Уплывают корабли.
Чуть зарделась заря —
Поднимают якоря.
Шелестят паруса,
Голубеют небеса.
Есть зелёные моря,
Зори, цвета янтаря,
На морях — острова,
Изумрудная трава,
Розы алые цветут,
Люди чёрные живут
Все из кружев шалаши,
А вокруг — ни души.
Там живут дикари,
Ночью пляшут до зари.
В бубны звонкие бьют,
Песни громкие поют.
Жгут высокие костры.
У них копья остры.
Копья мечут легко,
Попадают далеко.
Льют цветы аромат
Звёзды ясные горят.
Ночь тепла, хороша.
А под сводом шалаша —
Дети маленькие спят,
Много чёрных ребят
Снятся каждому сны
Про тяжёлый плеск волны,
Про большие корабли
Из неведомой дали…
Шелестят паруса,
Голубеют небеса.
Детям хочется спать.
А вокруг благодать.
Круглый год там весна.
Красота, тишина.
На земле нет врага,
А в лагунах — жемчуга.
И нигде нет пестрей
Драгоценных камней.
И вот к этим островам
По зелёным морям
Из туманной дали
Приплывают корабли.
Будто крылья — паруса,
А над ними — небеса.
А на мачте высоко
Вьются флаги широко.
А на палубе — матрос
Вытирает красный нос,
Песню длинную поёт
Про пучину мёртвых вод;
Про оставленную даль,
Про тоску и печаль.
И в каюте — капитан,
Открыватель новых стран,
Всё над картою сидит,
Всё ночами не спит.
И полна голова
Дум про те острова,
Про чужие берега,
Про чужие жемчуга,
Про сокровища лагун —
Мысли жадные в мозгу.
А когда заря сверкнёт —
Дрёма сильного возьмет,
И приснится сон ему
Про далёкую страну,
Про большой тенистый сад,
Где берёзы шелестят.
Про родимый отчий дом
С расписным потолком
Про любимого отца
У высокого крыльца,
Про покинутую мать
(Горько мне вспоминать)
И про то, что он туда
Не вернётся никогда…
………………………..
…………………………….
Ирина Кнорринг с сыном
Николай Кнорринг
Книга о моей дочери
НИКОЛАЙ КНОРРИНГ.КНИГА О МОЕЙ ДОЧЕРИ
Валерий Антонов. Вступительное слово
«Книга о моей дочери»… Судя по всему, автор рукописи озаглавил ее вполне обдуманно. Это не художественное произведение (вымысел полностью исключен), это не очерк, не жизнеописание поэтессы Ирины Кнорринг, чьи стихи возвращаются постепенно на многострадальную ее родину. Можно было бы определить жанр рукописи как широкомасштабное исследование творчества и личности, стоящей за ним, но и это недопустимо: исследователь не беспристрастен в своих оценках — он отец поэтессы, потомственный русский дворянин, историк Николай Николаевич Кнорринг.
Перед нами книга отца о его дочери. Одновременно это книга историка о судьбе таланта в сложных исторических обстоятельствах.