9/ III, 1920, Туапсе
Мотив («Холодные звёзды сияли…»)
Холодные звёзды сияли.
Глядели жестоким обманом…
Угрюмые скалы молчали,
Окутаны синим туманом.
У берега море шумело,
Холодной волною плескало.
Разбитое сердце болело,
Безумное сердце стонало.
Тяжёлые страшные думы
Носились, как призраки ночи,
Бродили по скалам угрюмым,
Впивались в холодные очи.
В безумных порывах печали
Душа отдавалась обманам,
А гордые скалы молчали,
Окутаны синим туманом.
11/ III, 1920, Туапсе
В раю («На небесах, в блаженствах рая…»)
На небесах, в блаженствах рая,
Где счастья заплеталась нить,
Мне жизнь припомнилась иная —
Её, увы, не позабыть.
Там, на земле, где блещут дали
В тумане сумрачных ночей,
Там, где страданья и печали,
И смерть скликает палачей.
Там, что ни день, призыв могучий
Влечёт сердца в глухую даль,
Там, словно солнце из-за тучи,
Блестят и радость, и печаль.
Там жизнь цветёт одно мгновенье.
Безумный стон, немой упрёк.
И мчится до поры забвенья
Там жизни бешеный поток.
На небесах, в блаженствах рая,
Где счастья заплеталась нить,
Мне жизнь припомнилась иная —
Её, увы, не позабыть…
21/ III, 1920, Керчь
«Сны — мечтанья, красивые, нежные, длинные…»
Сны — мечтанья, красивые, нежные, длинные,
Только сны.
И любовь — это сказка, глухая, бессильная,
Блеск луны.
Нет у мира холодного искры участия,
То — молва,
И слова обещания, громко звучащие,
Лишь слова.
21/ III, 1920, Симферополь
«О, счастлив тот, кто жил украдкой…»
О, счастлив тот, кто жил украдкой,
Кто истину познал,
Кто жизни мрачную загадку
Невольно разгадал.
Кто бросил жизнь с её тоскою,
С холодной суетой,
И за могильною землёю
Увидел мир иной.
О, счастлив тот, кто жил мгновенье,
Ничтожен иль велик,
Кто бросил жизнь без сожаленья,
Кто цель её достиг.
Бороться с жизнью нет желанья,
На сердце тяжкий гнёт.
В холодном саване страданья
Смерть, как мечта, придёт.
27/ IV, 1920, Симферополь
«Бесконечная, ровная даль…»
Бесконечная, ровная даль.
Блеск луны над дрожащей листвою,
И широкого озера сталь,
И камыш над прозрачной водою.
Белых лилий уснули цветы,
Освещённые бледной луною,
И дрожат на деревьях листы,
И молчат берега над водою.
Догорали костры рыбаков,
Лай собак замирал в отдаленье,
Меркли звёзды в дыму облаков,
Всё молчало в холодном забвенье.
И вдоль берега лодка скользит,
Всплески вёсел покой нарушают,
Чья-то песня тоскливо звучит
И в глухих камышах замирает.
Чьё-то сердце, объято тоской,
В эту ночь безутешно рыдает,
А над озером дремлет покой
И туман берега одевает.
Беспредельная, милая даль,
Блеск луны над увядшей листвою,
И заросшего озера сталь,
И о прошлом немая печаль,
Что прошло быстрокрылой мечтою.
8/ V, 1920, Симферополь
«Мы молча бродили над морем…»
Посвящается беженке Л.Р.
Мы молча бродили над морем,
Смотрели в туманную даль.
Одним мы томилися горем,
Одну мы знавали печаль.
Пред нами, на ровном просторе,
Бежали вперёд корабли,
Пред нами смеялося море
И чайки кружились вдали.
Нам вспомнились годы иные,
Когда мы встречались с тобой,
Мы видели сны золотые,
Мы жили весенней мечтой.