Начиналось составление альбомов-фотографий, интереснейшие рассказы о всевозможных приключениях и встречах и еще долгие-долгие переживания воспоминаний. Приведу своего рода поэтическую «фотографию» этого момента.
ПОЭМА ДОРОГИ
Юрию
Вечер пыльных, далеких дорог.
В.Мамченко
Тоскуем над картою рваной:
— Отсюда свернули сюда,
Вот здесь проезжали рано
Поселки и города.
— А помнишь — вот тут отдыхали,
Какая была тишина,
А дали, осенние дали,
А воздух, пьянее вина!
И снова, как за победой,
За радостной новизной,
Скользили велосипеды
Под гору дорогой лесной.
За каждым крутым поворотом,
За каждым холмом вдалеке,
Манящее, новое что-то,
Так чуждое зимней тоске.
— Да, да. Ну, а вспомни, как зябли,
Как кутались в полы плаща.
Как били холодные капли
Безжалостного дождя!
Навстречу ветрам из Ламанша
Не ехали даже, а шли!..
…А все-таки-дальше, дальше.
Компьень… Бове… Андели…
Как милы названия эти…
— А помнишь? вот здесь, за Маньи,
Презрев всех жандармов на свете.
Мы даже костер развели…
И снова шины шуршали.
Был в сердце задорный угар.
Над Сеной вечерней блуждали,
Взбирались на замок Гэйяр.
Снимались у темных развалин,
Снимались в густых камышах.
И не было больше печали,
По-детски светилась душа.
Париж нас неласково встретил.
Мы снова тихо живем.
Нам кажется милым и ветер,
И самый трудный подъем.
Теперь нам осталось немного:
Лишь карта на темной стене,
Да черною ниткой — дорога,
И пестрые флаги на ней.
7. XI.1935
В этих поездках Ирина как бы ощущала всю полноту существования.
Вот все бы так, без слез, без смеха,
— Не находить, не покидать, —
А просто ехать, ехать, ехать…
И никуда не приезжать!
Но, словно не допуская такого счастья, она через две недели несколько переделала всё стихотворение, прибавив новые строфы, и, между прочим, вместо приведенной конечной строфы написала:
Ведь так легко, теряя память,
Среди безжизненных полей
Нестись спокойно и упрямо
Навстречу гибели своей.
Предчувствие печального исхода слышится и в других стихах этого цикла. Она словно хочет полнее использовать данное ей судьбой время.
Этим летом опять поедем
Вдоль далеких дорог — ты и я.
Снова будем на велосипеде
Проезжать чужие края.
Мы должны побывать в Бретани.
Мы должны… но скорей, скорей!
Как нам страшно в мерзлом тумане
У мигающих фонарей.
Ведь потом ничего не будет
Мы должны еще много узнать.
Ведь уходят и годы, и люди,
Торопись, торопись не отстать!
Мы должны… но молчи об этом!
Только лето у нас с тобой.
Больше мы не увидим света,
Никогда не вернемся домой.
Это наше последнее лето
Перед смертью или войной.
12. II.1936
Война началась через три года, и Ирина с Юрием успели побывать и на океане, и в Нормандии и, уже во время самой войны, им удалось побывать в Бретани, но уже радость этой поездки была омрачена тяжелыми впечатлениями войны.
О чем писать? О лете, о Бретани?
О грузном море у тяжелых скал,
Где рев сирен (других сирен!) в тумане
На берегу всю ночь не умолкал.
О чем еще? О беспощадном ветре,
О знойной и бескрайней синеве,
О придорожных столбиках в траве,
Считающих азартно километры?
О чем? Как выезжали утром рано
Вдоль уходящих в новизну дорог?
И как старик, похожий на Бертрана,
Тащился в деревенский кабачок?