21/ VIII, 1921. Бизерта, Couvent
«Я безумству отдал мои лучшие дни…»
Я безумству отдал мои лучшие дни,
Я разбил моё счастье младое,
И без цели, уставши от мелкой возни,
Я стою над пучиной морскою.
Я устал. Истомился. Здесь пристань моя
Средь холодного моря страданья,
Здесь меня не коснётся немая струя
Бурной жизни, тоски и желанья.
Здесь уснут навсегда мои вольные сны,
Здесь уснут мои юные силы
До прекрасного утра, до новой весны,
За унылой чертою могилы.
Тут последние думы мелькнут чередой,
Безысходным томлением полны.
И услышит рыданья лишь ветер ночной,
Да уныло шумящие волны.
28/ VIII, 1921. Сфаят
«Тяжелы мне бездонные пропасти света…»
Тяжелы мне бездонные пропасти света,
Эти злобно-шипящие души людей,
Этот мёртвый рассказ без конца, без ответа
О красивом страданье томительных дней.
Впереди безысходное горе таится,
Непритворной тоски бесконечная нить.
Сердце — мёртвое кладбище — хочет разбиться,
Разлюбить свою жизнь и весь мир позабыть.
28/ VIII, 1921. Сфаят
«Лениво, тихо догорает день…»
Лениво, тихо догорает день,
Дрожит и меркнет гаснущая тень,
Уныло гаснет солнце за горой
И мгла спустилась синей пеленой.
Чуть пробежал предсмертный ветерок,
Но где-то оборвался и замолк,
И чей-то стон глубокий пролетел
В глухую даль, в неведомый предел.
Последний день, последний день борьбы,
Последний стон над бременем судьбы,
Последний взгляд на вереницу дней,
Былых страданий и былых страстей.
Ещё звучат призывные слова,
Ещё во сне пылает голова
И мысль одна ещё стремится жить,
Но нить оборвалась, немая нить.
Её концов уж больше не связать,
Жизнь прожитую больше не начать.
Года прошли, прошли, как сон пустой,
Прошли унылой, быстрой чередой.
Вся жизнь была бесчувственный обряд,
Но в ней мечты красивые горят.
Их не вернуть, их больше не вернуть.
Окончен путь, тяжёлый, длинный путь.
Пылает ум, пылает голова,
Слова звучат — прощальные слова.
И тихо стон глубокий пролетел
В глухую даль, в неведомый предел.
2/ X, 1921. Сфаят
«Я видела мир в его вечной, безмолвной тоске…»
Я видела мир в его вечной, безмолвной тоске,
В оковах тупого бессилья.
Я видела счастье, я видела свет вдалеке,
Но мимо несли меня крылья.
Я знала немного лучей быстрокрылого дня
Меж дней бесконечных ненастья…
Могучие крылья судьбы уносили меня
От мира, от жизни, от счастья.
Везде проносилась я быстро, как ветер степной,
Неслась я, не зная покоя,
Безмолвная, чуждая мгла впереди предо мной,
А там, позади, дорогое.
К нему не вернусь я, его не найду никогда,
Напрасны пустые усилья.
Всё там, позади, далеко, там увяла мечта,
И в бездну несут меня крылья.
25/ X, 1921. Сфаят
«Есть в мире люди, они унылы…»
Есть в мире люди, они унылы.
У них желанья — в кровавых снах,
У них надежды — на дне могилы,
И счастье бьётся в глухих цепях.
Их речи едки, их речи злобны,
Их смех ужасен: в нём смерть и яд.
Виденью ада мечты подобны
И смотрит в бездну коварный взгляд.
Их думы мрачны, как ночь немая,
Их жизнь проходит, как страшный бред.
В их сердце холод, печаль тупая.
Им нет свободы, им счастья нет.
Над ними веет немое горе —
И песнь неволи, как стон звучит,
А сердце плачет и просит воли…
И цепь грохочет, и цепь звенит
17/ XII, 1921. Сфаят